Истомил меня пасмурный день, Извела одинокая скука. Неотступна чуть видная тень, – Повторений томящих порука. Впечатлений навязчивых сеть... Разорвать бы
Исхудалый и усталый Он идёт один в пустыню. Ищет, бледный и усталый, Сокровенную святыню. Знает он, – в пустыне скудной Есть источник говорливый. Он поёт
Итальянец в красном жилете Для нас «Sole mio» пропел. За окном закат пламенел, Когда певец в красном жилете Пел нам в уютном кабинете, И жилетом своим алел. Ах,
И дымят, и свистят пароходы; Сотни барок тяжёлых и гонок, Долговязых плотов и лодчонок Бороздят оживлённые воды. Здесь весёлые резвые дети, Словно чайки, снуют
И молчаньем мы скажем друг другу, И мерцаньем мечтательных глаз, Что пришли мы к заветному кругу, Где любовь перед нами зажглась. На заветной черте застоялись,
И светел, ивесел твой путь безмятежный. Под пологомбрачным свершается таинство страсти, – жестокость и радость во взорах... Под полостьютесной вы двое, вы
И сердце склонялось ко сну, И тени мои вырастали, И снова меня в тишину Погружали, А поезд на рельсах гремел. Мечтал я лесами и нивой, И небом над миром висел
«И ты живёшь без идеала! Бесцельна жизнь, в груди тоска!» – Томясь печалью, ты сказала, И я почувствовал: дрожала В моей руке твоя рука. «К былому, друг мой,
И это небо голубое, И эта выспренная тишь! И кажется, – дитя ночное, К земле стремительно летишь, И радостные взоры клонишь На безнадёжную юдоль, Где так
И этот день такой же будничный, Такой же серый и безрадостный. Засыпан мелкой пылью уличной Короткий стебель травкирадостной. И только есть одно различие, Что я
И я возник из бездны дикой, И вот цвету, И созидаю мир великий, – Мою мечту. А то, что раньше возникало, – Иные сны, – Не в них ли кроется начало Моей весны?
Игру Тывозлюбил, и создал мир играя; Кто мудростивкусил, Ты тех изгнал из рая. Кто захотелрасти, тех смерти Ты обрёк. Зарёю мужествапоставил Ты порок. Ты –
Идёт весна, широко сея Благоуханные цветы, И на груди своей лелея Ещё невинные мечты. Горят алмазною росою Их золотые лепестки, И как над пылкой головою Венки
Идёт покорно странник бледный, Тоску земли в пыли влача. Венец на нём сияет медный, И в грудь вонзились три меча. Не озаряет путь бесследный В руке дрожащая
Иди в толпу с приветливою речью И лицемерь, На опыте всю душу человечью До дна измерь. Она узка, темна и несвободна, Как тёмный склеп, И тот, кто час провёл в
Идти б дорогою свободной, – Да лих, нельзя. Мой путь лежит в степи холодной; Иду, скользя. Вокруг простор, никто не держит, И нет оков, И Божий гнев с небес не
Иду в лесу. Медлительно и странно Вокруг меня колеблется листва. Моя мечта, бесцельна и туманна, Едва слагается в слова. И знаю я, что ей слова ненужны, – Она –
Иду в смятеньи чрезвычайном, И, созерцая даль мою, Я в неожиданном, в случайном Свои порывы узнаю. Я снова слит с моей природой, Хотя доселе не решил, Стремлюсь
Иду по улицам чужим, Любуясь небом слишком синим, И к вечереющим пустыням По этим улицам чужим Я душу возношу, как дым, – Но стынет дым, и все мы стынем. Иду по
Сел Иван-Царевич На коня лихого. Молвил нам Царевич Ласковое слово: «Грозный меч подъемлю, В бой пойду я рано, Заберу всю землю Вплоть до океана». Год проходит.
Синева небес над кровлей Ясная такая! Тополь высится над кровлей, Ветви наклоняя. Из лазури этой в окна Тихий звон несется, Грустно с веток этих в окна Песня
1 Вот чертог; здесь пир блестящий, Здесь ликуют дети зла. Зависть, словно змей шипящий, В сердце путника вползла. На каменьях у порога Недоступного чертога,
Ещё сражаться надо много, И многим храбрым умирать, Но всё ж у нашего порога Чужая разобьётся рать. В победу мы смиренно верим Не потому, что мы сильней. Мы
Моиребяческие игры Смеялись в ярком зное той земли, Где за околицами тигры Добычу ночью чутко стерегли. Моя возлюбленная Джанней Ждала меня у вод, где лотос
Сжигаемый пламенной страстью, Мечтатель, творец и тиран, Играя безмерною властью, Царил на Руси Иоанн. Он крепко слился поцелуем С тобой, проливающей кровь,
Помнишь ты, Ирина, осень В дальнем, бедном городке? Было пасмурно, как будто Небо хмурилось в тоске. Дождик мелкий и упорный Словно сетью заволок Весь в грязи,
Печаль в груди была остра, Безумна ночь, – И мы блуждали до утра, Искали дочь. Нам запомнилась навеки Жутких улиц тишина, Хрупкий снег, немые реки, Дым костров,
Злая ведьма чашу яда Подаёт, – и шепчет мне: «Есть великая отрада В затаённом там огне. Если ты боишься боли, Чашу дивную разлей, – Не боишься? так по воле Пей
Злая недоля моя! Ты мне твердишь: «Не помилую!» Тёмная злоба твоя Жизнь отравила постылую. Вера, надежда, любовь Смяты недолей проклятою. Что ни взгляну в себя,
Злое земное томленье, Злое земное житьё, Божье ли ты сновиденье, Или ничьё? В нашем, в ином ли твореньи К истине есть ли пути, Или в бесплодном томленьи Надо
Злой Дракон, горящий ярко там, в зените, Протянувший всюду пламенные нити, Опаливший душным зноем всю долину, – Злой Дракон, победу ты ликуешь рано! Я из
Злой, золотой, беспощадно ликующий Змей В красном притине шипит в паутине лучей. Вниз соскользнул и смеётся в шипящем уже. Беленьким зайчиком чёрт пробежал по
Змий, царящий над вселенною, Весь в огне, безумно злой, Я хвалю тебя смиренною, Дерзновенною хулой. Из болотной топкой сырости Повелел, губитель, ты Деревам и
Знаю знанием последним, Что бессильна эта тьма, И не верю тёмным бредням Суеверного ума. Посягнуть на правду Божью – То же, что распять Христа, Заградить земною
Знаю правду, верю чуду, И внимаю я повсюду Тихим звукам тайных сил. Тот просвет в явленьи всяком, Что людей пугает мраком, Я бесстрашно полюбил. Я не ваш, я
Знаю я, – во всей вселенной Нет иного бытия. Всё, что плачет и смеётся, Всё и всюду я. Оттого и отдаётся Больно так в душе моей Всё, что слёзы вызывает На глаза
Золотого счастья кубок Отдали от алых губок, Погляди скорей вокруг, – От тоски кому не больно ль? Малой капли не довольно ль Для смягченья долгих мук? Если взор
Зыблется от ветра Тонкая берёза. На сердце маячит Ласковая грёза. Зайчики играют В речке против солнца. Сердце, в мир широкий Распахни оконце! Федор Сологуб.
Федор СОЛОГУБ