Там человексгорел. Фет Как тяжело ходить средилюдей И притворятьсянепогибшим, И об игре трагическойстрастей Повествовать еще нежившим. И, вглядываясь в
Как тяжко мертвецу средилюдей Живым и страстнымпритворяться! Но надо, надо вобщество втираться, Скрывая для карьерылязг костей... Живые спят. Мертвецвстает из
Есть в напевах твоихсокровенных Роковая о гибеливесть. Есть проклятье заветовсвященных, Поругание счастияесть. И такая влекущая сила, Что готов я твердитьза
Как всегда, были смешанычувства, Таял снег, и Кронштадтпалил. Мы из лавки ДомаИскусства На Дворцовую* площадьбрели... Вдруг – среди приемнойсоветской, Где «все
Открыт паноптикумпечальный Один, другой и третийгод. Толпою пьяной инахальной Спешим... В гробуцарица ждет. Она лежит в гробустеклянном, И не мертва и не жива,
Ты нам грозишьпоследним часом, Из синей вечностизвезда! Но наши девы – поатласам Выводят шелком миру:да! Но будят ночь все темже гласом – Стальным и ровным
Океан дремал зеркальный, Злые бури отошли. В час закатный, в часхрустальный Показались корабли. Шли, как сказочные феи, Вымпелами даль пестря. Тяжело согнулись
Не было и нет во всейподлунной Белоснежней плеч, Голос нежный, голосмногострунный, Льстивая, смеющаяся речь. Все певцы полночныенапевы Ей слагают, ей. Шепчутся
Чертя за кругом плавныйкруг, Над сонным лугомкоршун кружит И смотрит на пустынныйлуг. – В избушке мать надсыном тужит: «Нá хлеба, нá, нáгрудь, соси, Расти,
Я проснулся внезапно вночной тишине, И душа испугаласьмолчания ночи. Я увидел на темнойстене Чьи-то скорбные очи. Без конца на пустой ибезмолвной стене Эти
Крылья легкие раскину, Стены воздуха раздвину, Страны дольние покину. Вейтесь, искристые нити, Льдинки звездные,плывите, Вьюги дольние,вздохните! В сердце –
И опять, опять снега Замели следы... Над пустыней снежныхмест Дремлют две звезды. И поют, поют рога. Над парами злой воды Вьюга строит белыйкрест, Рассыпает
Мы выйдем в сад с тобою,скромной, И будем странствоватьодни. Ты будешь за травоютемной Искать купальские огни. Я буду ждать с глубокойверой Чудес, желаемых
Посв(ящается) Я долго странствовал посвету, Я все увидел, все узнал, Но, мглой туманноюодета, Ты мимо шла, мой идеал. Я много понял звездлучистых, Одна лишь
Встала в сияньи.Крестила детей. И дети увиделирадостный сон. Положила, до полуклонясь головой, Последний земнойпоклон. Коля проснулся.Радостно вздохнул,
Никто не скажет: ябезумен. Поклон мой низок, ликмой строг. Не позовет меня игумен В ночи на строгий свойпорог. Я грустным братьям –брат примерный, И рясу черную
Не лукавь же, себепризнаваясь, Что на миг ты был полонодной, Той, что встала тогда,задыхаясь, Перед редкой и сытойтолпой... Что была, как печаль,величава И
И вновь – порывы юныхлет, И взрывы сил, икрайность мнений... Но счастья не было – инет. Хоть в этом больше нетсомнений! Пройди опасные года. Тебя подстерегают
И вот уже ветромразбиты, убиты Кусты облетелойракиты. И прахом дорожным Угрюмая старость леглана ланитах. Но в темных орбитах Взглянули, сверкнулиглаза
И жизнь, и смерть, язнаю, мне равны. Идет гроза, блестятвдали зарницы, Чернеет ночь, – апесни старины, По-прежнему, – немыенебылицы. Я знаю – лес ночнойдалеко
И нам недолго любоваться На эти здешние пиры: Пред нами тайныобнажатся, Возблещут дальные миры. Январь 1902 Александр Блок. СТИХИ О ПРЕКРАСНОЙ ДАМЕ (Сб.
И поздно, и темно.Покину без желаний Бунтующий весельемБожий Дом. Окончу светлый путь, небуду ждать свиданий, Как шел туда, – ивыйду, незнаком. Последний вздох,
И шел и шел Затерян в безднах Души скудельной Тоски смертельной Бросаясь в вихорьвихревой Всадник мне навстречу Смерть (4 раза) Женщина с лошади – впруд И
И я опять затих у ног – У ног давно и тайномилой, Заносит вьюга на порог Пожар метели белокрылой… Но имя тонкое твое Твердить мне дивно,больно, сладко... И
И я провел безумный год У шлейфа черного. Замуки, За дни терзаний иневзгод Моих волос касалисьруки, Смотрели темные глаза, Дышала синяя гроза. И я смотрю. И
И я, неверный, тосковал, И в поэтическомстремленьи И я без нужды покидал Свои родимые селенья. Но внятен сердцу былязык, Неслышный уху – вотдаленьи, И в
Иду – и все мимолетно. Вечереет – и газ зажгли. Музыка ведетбесповоротно, Куда глядят глаза мои. Они глядят в подворотни, Где шарманщик вздыхалнад тенью
Идут часы, и дни, и годы. Хочу стряхнуть какой-тосон, Взглянуть в лицо людей,природы, Рассеять сумеркивремен... Там кто-то машет,дразнит светом (Так зимней
Из ничего – фонтаномсиним Вдруг брызнул свет. Мы головы наверх закинем– Его уж нет, Рассыпался над чернойдалью Златым пучком, А здесь – опять, –дугой, спиралью,
Из хрустального тумана, Из невиданного сна Чей-то образ, чей-тостранный... (В кабинете ресторана За бутылкою вина). Визг цыганского напева Налетел из дальних
Из царства сна выходитбезнадежность – Как птица серая –туман. В явь ото сна умчитменя безбрежность, Как ураган. Здесь – все года, всеболи, все тревоги, Как
Измучен бурейвдохновенья, Весь опален земнымогнем, С холодной жаждойискупленья Стучался я в ГосподнийДом. Язычник сталхристианином И, весь израненный,спешил
Или устал ты до времени, Просишь забвенья могил, Сын утомленного племени, Чуждый воинственных сил? Ищешь ты кротости,благости, Где ж молодые огни? Вот и
Искусство – ноша наплечах. Зато как мы, поэты,ценим Жизнь в мимолетныхмелочах! Как сладостно предатьсялени, Почувствовать, как вжилах кровь Переливается певуче,
Испугом схвачена, влекома В водоворот... Как эта комната знакома! И все навек пройдет? И, в ужасе, несвязношепчет... И, скрыв лицо, Пугливых рук свиваеткрепче
Истомленный дыханьемвесны, Вдохновенья не в силахсдержать, Распахнул я окно – свышины Над угасшею теньюрыдать... Бедный голос средь ночипоет, Будто прежняя
Александр БЛОК