Дубы нерослые подъемлютоблак крон. Таятся в толще скалтеснины, ниши, гроты, И дождь, и ветр, и знойследы глухой работы На камне врезали.Источен горный склон,
Думы непонятные В глубине таятся. Силы необъятные К выходу стремятся. Путь далек... Ладьялегка... Жизнь, как море,широка... Дышится и верится И легко поется.
Дух, воплощаясь в чреве,строит тело: Пар, электричество ипорох, Овладевши Сознаньем и страстямичеловека, Себе построили Железные тела Согласно Своей природе:
Душно здесь в неволе! Душно и тоскливо. Эта жажда воли, Смутные порывы... Разве это жизнь? Разве это счастье? О, когда ж настанет Буря и ненастье! Горе легче
Да! Много вас –компрачикосов Свободной мысли. Сколькозла, Каких пороков и вопросов В нем эта жизнь неродила. В какие цепи вы сковали, Какими пытками терзали Его
Далеко за полночь длилсяспор горячий, И лились потокипламенных речей; Верой и восторгом,светлым упованьем Озарялись лицаспоривших гостей. Спорили так страстно,
Двенадцать пробило.Родился новый год. И старый новому уж местоуступает. Что нового с собой намэтот принесет? Что жизнь старого навекипотеряет? Я был один. Я
Двойной лик Януса вединстве Солнцебога, Разрыв антиномий вслияньи хмельных сил В себе он выявил,вознес и утвердил, Но свет его как яд, исмерть – его дорога. И
Двойной соблазн – любвии любопытства... Девичья грудь и головапажа, Лукавых уст невинноебесстыдство, И в быстрых пальцахпламя мятежа... В твоих зрачках
Дети солнечно-рыжего меда И коричнево-краснойземли – Мы сквозь ночь во плотипроросли, И с огнем наша сроднаприрода. Корни наши простерты ввысоты, А цветы
Для нас Париж был рядпреддверий В просторы всех веков истран, Легенд, историй иповерий. Как мутно-серый океан, Париж властительно истрого Шумел у нашего порога.
1 Править поэму, как текст заокеанской депеши: Сухость, ясность, нажим – начеку каждое слово. Букву за буквой врубать на твердом и тесном камне: Чем скупее
В дождь Париж расцветает, Точно серая роза… Шелестит, опьяняет Влажной лаской наркоза. А по окнам танцуя Все быстрее, быстрее, И смеясь и ликуя, Вьются серые
В вековом исканьи света, В тине пошлости и зла Доля русского поэта Бесконечно тяжела. Жажда жизни, жажда воли Исстрадавшейся душой – Тяжелее этой доли Не
Друзья! Мы частособирались, Чтоб вместе времяпроводить, Мы разговоромразвлекались, И книги разные читались– Немного редко, можетбыть. Но после каждогособранья
Сергею Маковскому Оком мертвенным Горгоны Обожженная земля: Гор зубчатые короны, Бухт зазубренных края. Реет в море белый парус… Как венец с пяти сторон– Сизый
Посв. Т. Г. Трапезникову 1 Я дух механики. Явещества Во тьме блюду слепыеравновесья, Я полюс сфер – небес иподнебесья, Я гений числ. Я счетчик.Я глава. Мне
Марине Цветаевой 1. ВЗЯТИЕ БАСТИЛИИ (14 июля ) «14 juillet 1789. – Riens». Journal de Louis XVI Бурлит Сент-Антуан. Шумит Пале-Рояль. В ушах звенит призыв
I Его отец был гордый,умный Старик. Вполне аристократ, Любивший образ жизнишумный И дрессированных солдат. Любивший роскошь ипочет, Игру ума и блеск острот,
Стеснили путь хребтовгромады. В долинах тень и дымкамглы. Горят на солнце Федриады И клекчут Зевсовы орлы. Величье тайн и древнеймощи В душе родит святойиспуг.
1 В зелено-палевых туманах Грустят осенние холмы... 2 Вдаль по земле,таинственной и строгой, Лучатся тысячи тропиноки дорог... 3 И дышит утренняясвежесть На
Глядя на утесы и выступыскал, На серые кручи, на эти Могучие башни, я вдругпроникал Сквозь мрак пролетевшихстолетий. Спускается вечер. Дослуха достиг Ручья
Город умственныхпохмелий, Город призраков и снов. Мир гудит на дне ущелий Между глыбами домов. Там проходятмиллиарды... Смутный гул шаговлюдских К нам доносится
Грозно ветер в ущельешумит и ревет, Небо черной подернутомглою. Слышишь? Вон Океансвою песню поет, Бьет о берег могучейволною. «Ты послушай меня. Ястарик Океан,
Грустно ветер на улицевоет, Вьюга дикую песню поет. Сердце как-то и плачет иноет, Время скучно и долгоидет. И о прошлом с тоскоюмечтая, Я сижу, прислонившись
Максимилиан ВОЛОШИН