Все живое особой метой Отмечается с ранних пор. Если не был бы я поэтом, То, наверно, былмошенник и вор. Худощавый и низкорослый, Средь мальчишек всегдагерой,
Выткался на озере алыйсвет зари. На бору со звонами плачутглухари. Плачет где-то иволга,схоронясь в дупло. Только мне не плачется– на душе светло. Знаю, выйдешь
Весенний вечер. Синийчас. Ну как же не любить мневас, Как не любить мне вас,цветы? Я с вами выпил бы на«ты». Шуми, левкой и резеда. С моей душой стрясласьбеда.
Весна на радость непохожа, И не от солнца желтпесок. Твоя обветренная кожа Лучила гречневый пушок. У голубого водопоя На шишкоперой лебеде Мы поклялись, что
Ветры, ветры, о снежныеветры, Заметите мою прошлуюжизнь. Я хочу быть отрокомсветлым Иль цветком с луговоймежи. Я хочу под гудокпастуший Умереть для себя и
Вечером синим, вечеромлунным Был я когда-то красивыми юным. Неудержимо, неповторимо Все пролетело… далече…мимо… Сердце остыло, и выцвелиочи… Синее счастье!
Видно, так заведенонавеки – К тридцати годамперебесясь, Все сильней, прожженныекалеки, С жизнью мы удерживаемсвязь. Милая, мне скоро стукнеттридцать, И земля
В мать тебя, из мати в мать, Стальная Америка! Хоть бы песню услыхать Да с родного берега. Сергей Есенин. СТРОКИ, ЗАПИСАННЫЕ СОВРЕМЕННИКАМИ (Сб. ТОМ 4.
В том краю, где желтаякрапива И сухой плетень, Приютились к вербамсиротливо Избы деревень. Там в полях, за синейгущей лога, В зелени озер, Пролегла песчаная
В Хороссане есть такиедвери, Где обсыпан розамипорог. Там живет задумчиваяпери. В Хороссане есть такиедвери, Но открыть те двери я немог. У меня в руках
В час, когда ночь воткнет Луну на черный палец, – Ах, о ком? Ах, кому поет Про любовьсоловей-мерзавец? Разве можно теперьлюбить, Когда в сердце стираютзверя? Мы
Сестре Шуре В этом мире я толькопрохожий, Ты махни мне веселойрукой. У осеннего месяца тоже Свет ласкающий, тихийтакой. В первый раз я от месяцагреюсь, В первый
В багровом зареве закатшипуч и пенен, Березки белые горят всвоих венцах. Приветствует мой стихмладых царевен И кротость юную в ихласковых сердцах. Где тени
Мальвине Мироновне – С. Есенин В глазах пески зеленые И облака. По кружеву крапленому Скользит рука. То близкая, то дальняя, И так всегда. Судьба ее печальная –
В зеленой церкви загорой, Где вербы четки уронили, Я поминаю просфорой Младой весны младыебыли. А ты, склонившаяся ниц, Передо мной стоишьнезримо, Шелка
Под осенними осинками Зайка зайке говорит: – Посмотри, как паутинками Наш осинничек обвит. Замелькали нити белые, Закраснел в дубраве лист; Сквозь деревья
Пахнет рыхлымидраченами, У порога в дежке квас, Над печурками точеными Тараканы лезут в паз. Вьется сажа надзаслонкою, В печке нитки попелиц, А на лавке за
В эту ночь тревожно-голубую, Распустились ольхи и березы, И прозрачный воздух на поляны Уронил серебряные слезы. На рассвете зорька золотая Загорелась ярким
Тихо струится рекасеребристая В царстве вечернемзеленой весны. Солнце садится за горылесистые, Рог золотой выплываетлуны. Запад подернулся лентоюрозовой, Пахарь
Припадок кончен. Грусть в опале. Приемлю жизнь, какпервый сон. Вчера прочел я в«Капитале», Что для поэтов – Свой закон. Метель теперь Хоть чертом вой, Стучись
Я посетил родимыеместа, Ту сельщину, Где жил мальчишкой, Где каланчой сберезовою вышкой Взметнулась колокольнябез креста. Как много изменилосьтам, В их
За окном, у ворот Вьюга завывает, А на печке старик Юность вспоминает. «Эх, была-де пора, Жил, тоски не зная, Лишь кутил да гулял, Песни распевая. А теперь что
Теперь октябрь не тот, Не тот октябрь теперь. В стране, где свищетнепогода, Ревел и выл Октябрь, как зверь, Октябрь семнадцатогогода. Я помню жуткий Снежный
Загорелась зорька красная В небе темно-голубом, Полоса явилась ясная В своем блеске золотом. Лучи солнышка высоко Отразили в небе свет. И рассыпались далеко От
Что тебе надобно, вьюга? Ты у окна завываешь, Сердце больноетревожишь, Грусть и печальвызываешь. Прочь уходи поскорее, Дай мне забытьсянемного, Или не слышишь –
Без шапки, с лыковойкотомкой, Стирая пот свой, какелей, Бреду дубравноюсторонкой Под тихий шелесттополей. Иду, застегнутыйверевкой, Сажусь под копны налужок. На
Белая свитка и алыйкушак, Рву я по грядкамзардевшийся мак. Громко звенит за селомхоровод, Там она, там она песнипоет. Помню, как крикнула,шигая в сруб: «Что же,
Быть поэтом – это значитто же, Если правды жизни ненарушить, Рубцевать себя по нежнойкоже, Кровью чувств ласкатьчужие души. Быть поэтом – значитпеть раздольно,
С любовью – прекрасному художнику Г. Якулову Пой песню, поэт, Пой. Ситец неба такой Голубой. Море тоже рокочет Песнь. Их было 26. 26 их было, 26. Их могилы
Корабли плывут В Константинополь. Поезда уходят на Москву. От людского шума ль Иль от скопа ль Каждый день я чувствую Тоску. Далеко я, Далеко заброшен, Даже
Побеждена, но нерабыня, Стоишь ты гордо бездоспех, Осквернена твоясвятыня, Зато душа чиста, какснег. Кровавый пир в дымупожара Устроил грозныйсатана, И под
Белая береза Под моим окном Принакрылась снегом, Точно серебром. На пушистых ветках Снежною каймой Распустились кисти Белой бахромой. И стоит береза В сонной
Сергей ЕСЕНИН