Есть серая птицаморская с позорным названьем – глупыш. Летит она вяло инизко, как будто бы спит, – но, глядишь, Нависши уродливымтелом над быстро сверкнувшей
Между Временем иВечностью, Как над брызнувшейводой, К нам заброшенбесконечностью Мост воздушно-золотой, – Разноцветностьюиграющий, Видный только для того, Кто
В стезях, когдаВселенная, Повсюду безызменная, Была в себе, одна, Одна как тишина, – Без лунного течения, Дневного украшения, И Бог был в Божестве, В том умном
Месяца не видно. Светит МлечныйПуть. Головуседую свесивши на грудь, Спит ямщикусталый. Кони чуть идут. Звездымеж собою разговор ведут. Звездызолотые блещут без
В те дни, когда везде былМлечный Путь, Я полюбил несдержанностьмечтанья, И верю, звездный хаосмирозданья В моих словах блеснеткогда-нибудь. Теперь! Сейчас!
Мое прикосновенье, Мой сладкий поцелуй – Как светлое забвенье, Как пенье вешних струй. Воздушное лобзанье, До истощенья сил – Как сладость приказанья Того, кто
О, да, их имена сутьмноги, Чужда им музыка мечты. И так они серо-убоги, Что им не нужно красоты. Их дразнит трепетскрипки страстной, И роз красивых лепестки.
Мой зверь – не лев, излюбленныйтолпою, Мне кажется, что он лишь крупныйпес. Нет, желтый тигр, с бесшумною стопою Во мне рождает больше странныхгрез. И символ
Мои проклятия – обратный ликлюбви, В них тайно слышится восторгблагословенья. И ненависть моя спешит, чрезутоленье, Опять, приняв любовь, зажечьпожар в крови. Я
Я себе построил дом посредидубравы. Посадил вокруг него шелковыетравы. И серебряным его окружил я тыном. И живу теперь я в нем полнымвластелином. В этом доме –
Я не устану быть живым, Ручей поет, я вечно с ним, Заря горит, она – во мне, Я в вечно-творческом Огне. Затянут в свет чужих очей, Я – в нежном золоте лучей, Но
Темной толпою, в часовнеубогой, Путь завершив, и предновой дорогой, Суетность нашу забыв намгновенье, Тупо мы слушаем сонноепенье. В тесном пространстве, где
Господи Боже, склони свои взоры К нам, истомленным суровойборьбой, Словом Твоим подвигаются горы, Камни как тающий воск предТобой! Тьму отделил Ты от яркого
Тот, пред Кем, Незримым,зримо Все, что в душах улюдей, Тот, пред Кем проходятмимо Блески дымные страстей,– Кто, Неслышимый, услышит Каждый ропот бытия, Только
О, Луна, ты, взошедшая желтой идымной над нами, Посребрившая после свойвечно-колдующий круг, Ты рождаешь те звоны, которыеслышим глазами. Будь мне друг. Я из
Солнце,Солнце, ты Бог! Безумцыгласят, будто ты есть небесное тело, Будто тытолько лик Божества. Напрасныслова, Прекрасналишь страсть без предела, Лишьсчастье,
Боже, не дай мне людей разлюбить до конца. Вот уже сердце, с мучительной болью, слабее, слабее. Я не о них, о себе умоляю всекрасивого Бога-Творца. Отвращенье
Умирание – мерещится уму. Смерть нам кажется. Лишь верим мыво тьму. Эти сумерки сознанья и души, Смерть всемирную пред ночьюутиши. Умягчи Морану страшную
Преждечем душа найдет возможность постигатьи дерзнет припоминать, онадолжна соединиться с Безмолвным Глаголом,– и тогда для внутреннего слухабудет говорить
Место мое – на порогемгновенья, Дело мое – беспрерывноепенье, Сердце мое – из огня, Люди, любите меня. Счастье мое – всветловзорной измене, Сказка моя – и в
Стекло Балтийских водпод ветром чуть дрожало, Среди печальных шхер наСевер мы неслись. Невольно ты ко мне своймилый взор склоняла. В двух молодых сердцахмечты
Мечтательный вечер над лесом дышалбезмятежно, От новой Луны протянулась лучистаянить, И первые звезды мерцали так слабои нежно, Как будто бы ветер чуть слышный
Ай же ты, Микула Селянинович,Мужик, Ты за сколько тысяч лет к землесвоей привык? Сколько долгих тысяч лет тыводил сохой? Век придет, и век уйдет, веченобраз
Дать, Взять, Угадать. То как друг, А то как тать. Вечно дева, Вечно мать, Звук напева, Луч мечты, Крылья молний, Это ты. Константин Бальмонт. ПЛЯСКА ЗНОЯ (Сб.
Царь-Огонь с Водой-Царицей – Мировая Красота. Служит День им белолицый, Ночью нежит темнота, Полумгла с Луной-Девицей. Им подножье – три кита. Беспредельность
Некогда солнечный Ра, Из золотого чертога, Праведно правил людьми. Но остудилась игра Крови горячего бога, – Это сказанье пойми. В лете стихает перо, Море
Когда я думаю, как много естьВселенных, Как много было их, и будет вновьи вновь, Мне Небо кажется тюрьмойнесчетных пленных, Где свет закатности естьжертвенная
Под старым дубом я сидел. Кругом тепло, светло. А старый дуб гудел и пел. Я заглянул в дупло. Там был пчелиный дикий рой. Они жужжат, поют. Красавец леса
L ' id é e pure , l ' infini ... Flaubert «L'idée pure, l'infini, j'y aspire, il m'attire»... О, искавший Флобер, тыпредчувствовал нас. Мы и ночи и дни
Мне снятся розы красные, И золотисто-чайные, И нежно-снежно-белые, Но радости мне нет. Сверкания прекрасные, Цветы необычайные, Но стонут сны несмелые, Что
Море с Землей говорило: В ком из нас наибольшая сила? Земля отвечала вулканом: Во мне. Но хохот раздался в морскойглубине. Земля обожгла все приморскиестраны,
Заснул Чапультепек, роскошныйпарк Ацтеков, Растоптанных в борьбе за красныецветы. Затих напрасный шум повторныхчеловеков. Созвездья дружные сияют с высоты. О
Ветры тихие безмолвны. Отчего же плещут волны, И несутся вперебой? Им бы нужно в час вечерний Биться, литься равномерней, А меж тем растет прибой. Отчего же? –
Тигры стонали в глубокихдолинах. Чампак, цветущий встолетие раз, Пряный, дышал междугор, на вершинах. Месяц за скалы проплыли погас. В темной пещере,задумчивый
Чего искать? Куда идти? Корабль стремится поволне, Морские звезды – вдольпути, Иные звезды – в вышине. Морские звезды чутьблеснут – И тотчас гаснут близменя,
Константин БАЛЬМОНТ