Державные боги, Властители радостных стран! Устал я от трудной дороги, И пылью покрылися ноги, И кровью из ран. «Так надо, так надо», – Мне вещий ваш ворон
Детский лепет мне несносен, Мне противен стук машин. Я хочу под тенью сосен Быть один, всегда один, – Чтоб пустынно восходило И катилось надо мной Безответное
Есть тайна несказанная, Но где, найду ли я? Блуждает песня странная, Безумная моя. Дорогой незнакомою, Среди немых болот С медлительной истомою Она меня ведет.
О, друг мой тайный, Приди ко мне В мечте случайной И в тишине. В мою пустыню Сойди на миг, Чтоб я святыню Твою постиг. В бездушном прахе Моих путей, В тоске да
Ты ли, пасмурный Берлин, Хочешь, злобствуя неутомимо, Притязать на блеск Афин И на славу царственного Рима? О мещанская страна! Всё, что совершается тобою, –
Сошествие Святого Духа! О Русь! Достойна ль ты его? Но сердце не пребудет глухо К явленью Бога твоего. Сильна ты подвигом безмерным. Сладка тому твоя любовь,
Сотворённая вне мира, Обитала в небесах, Где плывут среди эфира На серебряных ладьях Легионы духов ясных, Грёз Твоих, Творец, прекрасных, Беззаботно веселясь, –
Давно мне голос твой невнятен, И образ твой в мечтах поблёк. Или приход твой невозвратен, И я навеки одинок? И был ли ты в моей пустыне, Иль призрак лживый, мой
Давно создать умел я перлы, Сжигая тусклой жизни бред. В обычности пустынных сред Без счёта рассыпал я перлы, Смарагды, яхонты и шерлы. Пора настала, – снова
Давно стараюсь, и напрасно, Поработить себя уму. Смиряться сердце не согласно, Нет утоления ему. А было время, – простодушно, Хоть и нелепо, жизнь текла, И
Дай мне эфирное тело, Дай мне бескровные вены! К милому б я полетела Мимо затворы и стены! Дай мне прозрачное тело, Сбросить бы тесные платья! К милому б я
Босые, в одежде короткой, Два дачные мальчика шли С улыбкою милой и кроткой, Но злой разговор завели. «Суровских не видно здесь лавок. Жуков удалось наловить,
Мы могучи и упрямы, Враг упорен и могуч. Как и он, копаем ямы Под дождём из серых туч. Так томительно сиденье Здесь в окопах под горой! Друг мой сладкий,
Какой ты будешь, Новый год? Что нам несёшь ты? радость? горе? Идёшь, и тьма в суровом взоре, Но что за тьмою? пламень? лёд? Кто разгадает предвещанья, Что так
Да здравствует Россия, Великая страна! Да здравствует Россия! Да славится она! Племён освободитель, Державный русский меч, Сверкай, могучий мститель, В пожаре
Не стремися в тот город, где царит Женевьева. Госпожа Женевьева беспощадна во гневе. Ей не скажешь спасибо, госпоже Женевьеве, Не похвалишь тот город, где царит
Ты слышишь гром? Склонись, не смейся Над неожиданной грозой, И легковерно не надейся, Что буря мчится стороной. Уж демон вихрей мчится грозно, Свинцовой тучей
Где безбрежный океан, Где одни лишь плещут волны, Где не ходят чёлны, – Там есть фея Кисиман. На волнах она лежит, Нежась и качаясь, Плещет, блещет, говорит, –
Где тают облака, Где так лазурь легка, Где зорька ярко пышет, Где огненный перун Зигзаги тайных рун На тёмных тучах пишет, Туда б умчался я, В холодные края, На
Где ты делась, несказанная Тайна жизни, красота? Где твоя благоуханная, Чистым светом осиянная, Радость взоров, нагота? Хоть бы в дымке сновидения Ты порой
Где-то есть тропа мечтательная. Правда в ней, а в жизни ложь. Только этим и живёшь, Что светла тропа мечтательная. Только где же указательная К ней рука? – не
Глядит высокая луна На лёгкий бег автомобилей. Как много пережитых былей Видала бледная луна, И всё ж по-прежнему ясна, И торжеству людских усилий Вновь не
Голос наш ужасен Нашим домовым; Взор наш им опасен, – Тают, словно дым. И русалки знают, Как мы, люди, злы, – Вдалеке блуждают Под защитой мглы. Нечисть вся
Гори, гори, моя любовь! Я не боюсь твоих пыланий. Светлее воскресайте вновь Вы, сонмы яркие желаний! Ты погасай, моя тоска, Хотя б с моею вместе кровью, Стрелою
Горит заря умильная, Паденье дня тая. За нами вьётся пыльная Лиловая змея. Тележка наша катится Дорогою пустой. Не жаль, что время тратится Лазурною мечтой.
Господи, имя звериное Ты на меня положил, Сердце мне дал голубиное, Кровь же мою распалил. Дни мои в горьком томлении, Радости нет ни одной, Нет и услады в
Господь прославит небо, и небо – благость Божью, но чем жеты живёшь? Смотри, – леса и травы, и звери в тёмном лесе, все знаютсвой предел, И кто в широком мире,
Грести устали мы, причалили, И вышли на песок. Тебя предчувствия печалили, Я был к тебе жесток. Не верил я в тоску прощания, Телесных полный сил, Твою печаль,
Грешник, пойми, что Творца Ты прогневил: Ты не дошёл до конца, Ты не убил. Дан был тебе талисман Вечного зла, Но в повседневный туман Робость влекла. Пламенем
Громадный живот, Искажённое злобой лицо, Окровавленный рот, А в носу – золотое кольцо. Уродлив и наг, И вся кожа на теле черна, – Он – кудесник и враг, И
Грустениду по дороге пустынной Вслед за вечернею тенью, угрюмой и длинной. Сумрачныйгород остался за мною С чахлою жизнью его и с его суетою. Пустыпросторы,
Грустить ли о потерях? Нет, сердце мы утешим. Мы терем, новый терем, Из новых брёвен тешем. Среди дремучих боров, Благословенный Богом, Построенный соборно, Он
Грустно любовь затаила последний привет. Осеньнастала, и листья опали. Вязкой дорогой неясен оставленный след. Белою мглою задёрнуты дали. Грустно любовь
Грустное слово – конец! Милое слово – предел! Молотом скован венец, Золотом он заблестел. Ужас царил на пути. Злобно смеялась нужда. Злобе не льсти и не мсти, –
Грустные взоры склоняя, Светлые слёзы роняя, Ты предо мною стоишь, – Только б рыданья молчали, – Злые лобзанья печали Ты от толпы утаишь. Впалые щёки так
Гулял под зонтиком прекрасный кавалер, И чёрт ему предстал в злато-лиловом зное. Подставил кресло чёрт складное, расписное. На кресло чёрта сел прекрасный
Федор СОЛОГУБ