Досталась мне странная доля, Но я на нее не ропщу. В просторе холодного поля Чего-нибудь съесть поищу. Из тинистой, вязкой канавы Напьюсь тепловатой воды.

Дошутился, доигрался, докатился до сугроба, Так в сугробе успокойся и уж больше не шути. Из сугроба в мир широкий все заказаны пути. Доигрался, дошутился,

Дрожат круги на потолке. Писец нотариуса кисел. Над вечной пляской слов и чисел Дрожат круги на потолке. О, если б от него зависел Удел кататься по реке! Всё та

Друг другу руки подадим, И, как свечей венчальных дым, Надежды мы соединим, Свершим завещанное нам, И подвиг, сладостный сердцам. Передадим Векам. Воздвигнем

Друг мой тихий, друг мой дальный, Посмотри, – Я холодный да печальный Свет зари. Я напрасно ожидаю Божества, – В бледной жизни я не знаю Торжества. Над землею

Думы чёрные лелею, Грустно грежу наяву, Тёмной жизни не жалею, Ткани призрачные рву, Ткани юных упований И туманных детских снов; Чуждый суетных желаний,

Душа моя – мятежная душа. Она сама с собою в споре, Стремительным безумием дыша, На сушу ополчает море, На землю – небеса, И бурными ветрами Снести стремится

Душа моя! На твоём пороге Притаились больные, злые тревоги. Они ждут, когда откроешь двери, И шепчут про многие потери. Когда ты спишь и глубоко дышишь, Ты

Душа моя, благослови И упоительную нежность, И раскалённую мятежность, И дерзновения любви. К чему тебя влечёт наш гений, Твори и в самый тёмный день, Пронзая

Душа опять звучит стихами. Пришла весна, и в сердце вновь, Чаруя радостными снами, Воскресла милая любовь. Устал, устал я жить в затворе, То ненавидя, то

Душе моей, страдающей жестоко, Твердят лукавые уста, Что станет грёзою пророка Моя лазурная мечта, Что в мир войдёт царицею свобода, И золотой настанет век, И,

Душой росы, не выпитой пространством, Дышал зелёный луг, улыбчив небесам. Душа моя во тьме влеклася по лесам, Упоена в безмерности пространством И в

Дышу дыханьем ранних рос, Зарёю ландышей невинных: Вдыхаю влажный запах длинных Русалочьих волос, – Отчётливо и тонко Я вижу каждый волосок; Я слышу звонкий

Дивлюсь всему тому, чт ó вижу, Уродство ль это, красота ль. За данью раскрываю даль, Дивлюсь всему тому, чт ó вижу, И землю вкруг себя я движу, Как движу

Для кого прозвучал Мой томительный голос? Как подрезанный колос, Я бессильно упал. Я прошёл по земле Неразгаданной тайной, И как свет неслучайный В опечаленной

Для меня ты только семя. Ты умрёшь, – настанет время, – Жизнерадостную душу Я стремительно разрушу, И в могилу брошу тело, Чтоб оно во тьме истлело. Из

Для чего в пустыне дикой Ты возник, мой вешний цвет? Безнадёжностью великой Беспощадный веет свет. Нестерпимым дышит жаром Лютый змей на небесах. Покоряясь ярым

Для чего в этот пасмурный день Вдохновенье венчало меня? Только смутная тень На душе от порочного дня. И напрасно кипит напряжённо мечта, – Этот мир и суров, и

Для чего этой тленною жизнью болеть И к утехам её мимолётным стремиться? Есть блаженство одно: сномбезгрёзным забыться Навсегда, – умереть. Вот волна набежала

Дни безрадостно-пустынны, Верный спутник мой – тоска, И она, и я невинны, Что свобода далека. Для меня закон – смиренье, Удаленье от борьбы, И безмолвное

Догорало восстанье, – Мы врагов одолеть не могли, – И меня на страданье, На мучительный стыд повели. Осудили, убили Победители пленных бойцов, А меня обнажили

Догорела свеча, И луна побледнела. Мы одни, – ты светла, горяча, – Я люблю твоё стройное тело. К загорелым стопам Я приникнул устами, – Ты ходила по жёстким

Дождик, дождик, перестань, По ветвям не барабань, От меня не засти света. Надо мне бежать леском, Повидаться с пастушком, – Я же так легко одета. Пробежать бы

Долина пьёт полночный холод, То с каплей мёда райских сот, То с горькой пустотой высот, Долина пьёт полночный холод. Долга печаль, и скучен голод Тоски

Дорогие наряды, Искромётные камни и розы, Но какие суровые взгляды И какие в них злые угрозы! В эту ночь опьяненья Ты опять, ты опять предо мною С непреклонным

Дорогойскучно-длинною, Безрадостно-пустынною, Она менявела, Печалямиизранила, И разумотуманила, И волюотняла. Послушен ей,медлительной, На путь мойутомительный

Дорожки мокрые бегут, Свиваяся по рыжеватым травам, И небеса о вечности не лгут, Завешаны туманом ржавым. Глотая мимолётный дым Неторопливого локомотива, Поля

Даль безмерна, небо сине, Нет пути к моим лесам. Заблудившийся в пустыне, Я себе не верил сам, И безумно забывал я, Кто я был, кем стал теперь, Вихри сухо

Дарованный тебе, Георгий, Ночной, таинственной тайгой, Цветок, для прелести другой Ты не забыл его, Георгий? Но в холоде эфирных оргий С тобой сопутник твой

Дачный домик заколочен, Тропки снегом поросли Всё отчетливо вдали. Жаль, что домик заколочен, – Лёд на тихой речке прочен, Покататься бы могли, Да уж домик

Два солнца горят в небесах, Посменно возносятся лики Благого и злого владыки, То радость ликует, то страх. Дракон сожигающий, дикий, И Гелиос, светом великий, –

Две лесные старушки и лесной старичок Поболтать полюбили с проходящими там, Где дорога без пыли залегла по лесам. Две лесные старушки и лесной старичок На холме

Две пламенные вьюги В безумстве бытия, То были две подруги, Любовь и Смерть моя. Они кружились обе, Огонь и дым вия. Влеклась за ними в злобе Бессильная змея.

Две проститутки и два поэта, Екатерина и Генриетта, Иван Петрович Неразумовский И Пётр Степаныч Полутаковский, Две проститутки и два поэта Сошлись однажды, – не

День безумный, день кровавый Отгорел и отзвучал. Не победой, только славой Он героев увенчал. Кто-то плачет, одинокий, Над кровавой грудой тел. Враг народа,

День золотистой пылью Глаза туманит мне. Мир зыблется во сне, Явь заслоняя пылью, И к сладкому бессилью Клонясь, и к тишине. День золотистой пылью Глаза отводит

День и ночьизмучены бедою; Горе оковалобытиё. Тихо плача,стала над водою, Засмотрелсямесяц на неё. Опустился снеба, странно красен, Говорит ей:«Милая моя! Путь

День сгорал, недужно бледный И безумно чуждый мне. Я томился и метался В безнадёжной тишине. Я не знал иного счастья, – Стать недвижным, лечь в гробу. За

День только к вечеру хорош, Жизнь тем ясней, чем ближе ксмерти. Закону мудрому поверьте, – День только к вечеру хорош. С утра уныние и ложь И копошащиеся черти.

День туманный Настаёт, Мой желанный Не идёт. Мгла вокруг. На пороге Я стою, Вся в тревоге, И пою. Где ж мой друг? Холод веет, Сад мой пуст, Сиротеет Каждый