В чародейном, тёмном круге, всё простив, что было днём, Дал Я знак Моей подруге тихо вспыхнувшим огнём. И она пришла, как прежде, под покровом темноты. Позабыл
В час, лишь Господу известный, В час полуночи глухой К нам сойдёт Жених Небесный Потаённою тропой, – И блажен, кто бодр и светел, Ждал Желанного в ночи, Кто
В ясном небе – светлый Бог Отец, Здесь со мной – Земля, святая Мать. Аполлон скуёт для них венец, Вакх их станет хмелем осыпать. Вечная качается качель, То
В стране безвыходной бессмысленных томлений Влачился долго я без грёз, без божества, И лишьпорой для диких вдохновений Я находил безумные слова. Они цвели во
Вячеславу Иванову В тебе не вижу иноверца. Тебя зову с надеждой Я. Дракон – Моё дневное сердце, Змея – ночная грусть Моя. Я полюбил отраду Ночи, – Но в праздник
В тебя, безмолвную, ночную, Всё так же верно я влюблён, И никогда не торжествую, И жизнь моя – полдневный сон. Давно не ведавшие встречи, Ты – вечно там, я –
В тени аллей прохлада, Нарядны господа, А за оградой сада Голодная нужда. Глядит на бойких деток Мальчишка-водонос, В одну из узких клеток Решётки всунув нос.
В пути безрадостном среди немойпустыни Предстала предо мной Мечта порочная, принявши вид богини Прекрасной и нагой. Рукою нежной разливала Из тонкого фиала
В пути томительном и длинном, Влачась по торжищам земным, Хоть на минуту стать невинным, Хоть на минуту стать простым, Хоть краткий миг увидеть Бога, Хоть
В пути, многократно измеренном И пройденном множество раз, Есть некий таинственный лаз. В пути, многократно измеренном, Пройдёшь под задуманным деревом И видишь
В путь пора – ладья готова. Ляг в неё и почивай. В ней от берега чужого Уплывёшь в родимый край. Не заботься о дороге, Верь: прочна твоя ладья. Ты проснёшься на
В райских обителях – блеск и сиянье: Праведных жён и мужей одеянье Всё в драгоценных камнях. Эти алмазы и эти рубины Скованы в небе из дольной кручины, – Слёзы
В светлый день похоронили Мы склонившуюся тень. Кто безгласен был в могиле, Тот воскрес в великий день, – И светло ликует с нами, Кто прошёл сквозь холод тьмы,
В село из леса она пришла, – Она стучала, она звала. Её страшила ночная тьма, Но не пускали её в дома. И долго, долго брела она, И тёмной ночью была одна, И не
В первоначальном мерцаньи, Раньше светил и огня, Думать-гадать о созданьи Боги воззвали меня. И совещались мы трое, Радостно жизнь расцвела. Но на благое и злое
В поле не видно ни зги. Кто-то зовёт: «Помоги!» Что я могу? Сам я и беден, и мал, Сам я смертельно устал, Как помогу? Кто-то зовёт в тишине: «Брат мой,
В полдень мертвенно-зелёный Цвет воды без глубины, Как же ты в лучах луны Светишь, мертвенно-зелёный? Кто придёт к тебе, влюблённый, В час лукавой тишины, О
В последнем свете злого дня, В паденьи сил, в затменьи Бога, Перед тобой Моя дорога. Приди ко Мне, люби Меня. В мирах всё призрачно и тленно, Но вот Я заповедь
В предутренних потьмах я видел злые сны. Они меня до срока истомили. Тоска, томленье, страх в работу вплетены, В сиянье дня– седые космы пыли. Предутренние сны,
В прозрачной тьме прохладный воздух дышит, Вода кругом, но берег недалёк, Вода челнок едва-едва колышет, И тихо зыблет лёгкий поплавок. Я – тот, кто рыбу ночью
В овраге, за тою вон рощей, Лежит мой маленький брат. Я оставила с ним двух кукол, – Они его сон сторожат. Я боюсь, что он очень ушибся, Я его разбудить не
В одежде пыльной пилигрима, Обет свершая, он идёт, Босой, больной, неутомимо, То шаг назад, то два вперёд, – И, чередуясь мерно, дали Встают всё новые пред ним,
В одеянии убогом, По тропинкам, по дорогам, Покаянный труд подъяв, Без приюта я скитаюсь, Подаяньем я питаюсь Да корнями сочных трав. Кто ни встретится со мною,
В очарованьи здешних мест Какой же день не встанет ясен? И разве путь мой не прекрасен В очарованьи здешних мест? Преображаю всё окрест, И знаю, – подвиг не
В паденьи дня к закату своему Есть нечто мстительное, злое. Не ты ли призывал покой и тьму, Изнемогая в ярком зное? Не ты ль хулил неистовство лучей Владыки
В недосягаемом чертоге Жила Царица красоты, И с нею были только боги И легкокрылые мечты. Озарена святым блаженством, И безмятежна, и ясна, Невозмутимым
В норе темно и мглисто, Навис тяжёлый свод, А под норою чисто Стремленье горных вод. Нору мою оставлю, Построю крепкий дом, И не простор прославлю, Не светлый
В ночной воде купаться мило: Она темна, она тепла, Пленительная охватила И так любовно повлекла. В полях туман блуждает белый, Трава ночную влагу пьёт, И в роще
В моём бессилии люби меня. Один нам путь и жизнь одна и та же. Моё безумство манны райскойслаже. Отвергнут я, но ты люби меня. Мой рдяный путь в метании огня,
В моих мечтах такоепостоянство, Какого в мире нет. Весь мир – одно лишь внешнееубранство, Одна мечта – и жизнь, и свет. Мир не поймёт мерцающего света, Он
В моём безумии люби меня. Один нам путь, и жизнь одна и та же. Моё безумство манны райской слаже. Наш рдяный путь в метании огня, Архангелом зажжённого на
В молчаньи звёзд, в дыханьи ветра с полуночи Улики явственные есть. О, духи зла! Закройте очи И не мешайте мне безропотно отцвесть. Меня и вас одна объемлет
В небо ясное гляжу, И душа моя взволнована, Дивной тайной зачарована. В небо ясное гляжу, – Сам ли звёзды вывожу, Божья ль тайна в них закована? В небо ясное
В лугу паслись барашки. Чуть веял ветерок. Филис рвала ромашки, Плела из них венок. Сильвандра Она ждала. Филис Сильвандру, Сильвандру Венок плела. А в роще
В лунном озарении, В росном серебре Три гадают отрока На крутой горе. Красный камень на руку Положил один, – Кровь переливается В глубине долин. Красный камень
В мантии серой С потупленным взором, Печальный и бледный, Предстал Абадонна. Он считает и плачет, Он считает Твои, о брат Мой, Рабские поклоны. Безмолвный, Он
В мерцаньизвёзд нисходит на меня Иных, нездешних дум святое обаянье. Благословляю ночь за кроткое мерцанье Небесногоогня. Мятутся там иные поколенья, Но воля их
В моей лампаде ясный свет Успокоенья, Но всё грехам прощенья нет, Всё нет забвенья. Нисходит в сердце тишина, Мне чужды битвы, И жизнь безрадостно ясна, Но нет
Федор СОЛОГУБ