Все бытие и сущеесогласно В великой,непрестанной тишине. Смотри туда участно,безучастно, – Мне все равно –вселенная во мне. Я чувствую, и верую, изнаю,
Все кричали у круглыхстолов, Беспокойно меняя место. Было тускло от винныхпаров. Вдруг кто-то вошел – исквозь гул голосов Сказал: «Вот мояневеста». Никто не
Все на земле умрет – имать, и младость, Жена изменит и покинетдруг. Но ты учись вкушатьиную сладость, Глядясь в холодный иполярный круг. Бери свой челн, плывина
Все настоящее ничтожно, Серо, как этот серыйдень, И сердцу рватьсяневозможно Схватить мелькающуютень. А тени будущего горя Блуждают вкруг меня,виясь, И жизнь
Так –разошлись в часы рассвета. А. Б. Все отлетают сны земные, Все ближе чуждые стран ы . Стран ы холодные, немые И без любви, и безвесны. Там – далеко,
Все отошли. Шумите,сосны, Гуди, стальная полоса. Над одиноким веют весны И торжествуют небеса. Я не забыл на пирехмельном Мою заветную свирель. Пошлю мечту
Все свершилось пописаньям: Остудился юный пыл, И конец очарованьям Постепенно наступил. Был в чаду, не чуя чада, Утешался мукой ада, Перечислил все слова, Но –
Все помнит о веслевздыхающем Мое блаженное плечо... Под этим взоромубегающим Не мог я вспомнить ни очем... Твои движения несмелые, Неверный поворот руля... И
Все та же озернáя гладь, Все так же каплет соль сградирен. Теперь, когда ты стар имирен, О чем волнуешься опять? Иль первой страсти юныйгений Еще с душой
Все тихо на светлом лице. И росистая полночь тиха. С немым торжеством налице Открываю грани стиха. Шепчу и звеню, какструна. То – ночные цветы – не слова. Их
Все это было, было, было, Свершился днейкруговорот. Какая ложь, какая сила Тебя, прошедшее, вернет? В час утра, чистый ихрустальный, У стен МосковскогоКремля,
Все, чем дышал я, Чем ты жила, Вчера умчал я В пустыню зла. Там насажу я Мои цветы. В гробу вздохну я – Услышишь ты О темной дали Великих лет, Когда мы знали
Все, что в море покоитволну, Всколыхнет ее в бурныедни. Я и ныне дремлю и усну – До заката меня немани... О, я знаю, что солнцепадет За вершину прибрежнойскалы!
Вот он – ряд гробовыхступенéй. И меж нас – никого. Мывдвоем. Спи ты, нежная спутницадней, Залитых небывалым лучом. Ты покоишься в беломгробу. Ты с улыбкой
Вот он, ветер, Звенящий тоскоюострожной, Над бескрайною топью Огонь невозможный, Распростершийся призрак Ветлы придорожной... Вот – что ты мне сулила: Могила. 4
Вот она – в налетевшейволне Распылалась последнеюместью, В камышах пробежала надне Догорающей красноювестью. Но напрасен манящийнаряд; Полюбуйся на светлыелаты:
Вот снова пошатнулисьдали, Бегут, синеющие, в высь. Открыли все, чтозакрывали, И, засмеявшись, вновьслились... Пускай же долго безпросвета Клубятся тяжко
Вот явилась. Заслонила Всех нарядных, всехподруг, И душа моя вступила В предназначенный ейкруг. И под знойным снежнымстоном Расцвели черты твои. Только тройка
Вполоборота ты встала комне, Грудь и рука твоявидится мне. Мать запрещает тебеподходить, Мне – искушенье тебяоскорбить! Нет, опустил я напрасноглаза, Дышит,
Все б тебе желатьвеселья, Сердце, золото мое! От похмелья до похмелья, От приволья вновь кприволью – Беспечальное житье! Но низка земная келья, Бледно золото
Все бежит, мы пребываем, Вервий ночи вьем концы, Заплетаем, расплетаем · Белых ландышей венцы. Все кружится, круторогий Месяц щурится вверху. Мы, расчислив
Все бесконечней, всехрустальней Передо мной синела даль. Я различил за нивойдальней Мою осеннюю печаль. Но, как тогда онавитала, В моей душе рождая сны, Так
Вот – в изнурительнойработе Вы духу выковали меч. Вы – птицы. Будьте наотлете, Готовьте дух для новыхвстреч. Весенних талей вздохитомны, Звездясь, синеет
Вот девушка, едваразвившись, Еще не потупляясь, некраснея, Непостижимо чернымвзглядом Смотрит мне навстречу. Была бы на то моя воля, Просидел бы я всю жизньв
Вот на тучах пожелтелых Отблеск матовой свечи. Пробежали в космах белых Черной ночи трубачи. Пронеслась, бесшумнорея, Птицы траурной фата. В глуби меркнущей
Евгению Иванову Вот Он – Христос – вцепях и розах – За решеткой моейтюрьмы. Вот Агнец Кроткий вбелых ризах Пришел и смотрит вокно тюрьмы. В простом окладесинего
Взлетая к вышинам, орелпокинул долы... Там пажити внизу, исолнце их палит... До слуха чуткогонебесные глаголы Доносит туч гряда, ион, внемля, парит... 28 апреля
Видно дни золотые пришли. Все деревья стоят, как всияньи. Ночью холодом веет сземли; Утром белая церковьвдали И близка и яснаочертаньем. Все поют и поют
Вися над городомвсемирным, В пыли прошедшей заточен, Еще монарха в утрелирном Самодержавный клонитсон. И предокцарственно-чугунный Все так же бредит назмее, И
In nova fert animus mutatas dicere formas corpora... Ovidius. Metamorphoses* Вложив безумство вдохновений В холодный разуммудреца, Я шел в толпе,бесстрашный
Внемлю голосу свободы, Гулу утренней земли. Там – вдали – морскиеводы Схоронили корабли. Но душа не сожалеет, Все сомненья далеки: На востоке пламенеют Новой
Внемля зову жизнисмутной, Тайно плещущей во мне, Мысли ложной и минутной Не отдамся и во сне. Жду волны – волныпопутной К лучезарной глубине. Чуть слежу,
Вновь богатый зол и рад, Вновь унижен бедный. С кровель каменныхгромад Смотрит месяц бледный, Насылает тишину, Оттеняет крутизну Каменных отвесов, Черноту
Вновь у себя... Унижен,зол и рад. Ночь, день ли там, в окне? Вон месяц, как паяц,над кровлями громад Гримасу корчит мне... Дневное солнце –прочь, раскаяние –
Возвратилась в полночь.До утра Подходила к синим окнамзала. Где была? – Ушла и несказала. Неужели мне пора? Беспокойно я брожу позале... В этих окнах есть
Война горит неукротимо, Но ты задумайся на миг,– И голубое станет зримо, И в голубом – ПечальныйЛик. Лишь загляни смиреннымоком В непреходящую лазурь, – Там – в
Восходишь ты, что строгийдень Перед задумчивойприродой. В твоих чертах ложитсятень Лесной неволи и свободы. Твой день и ясен ивелик, И озарен каким-тосветом, Но
Восходя на первыеступени, Я смотрел на линииземли. Меркли дни – порывыисступлений Гасли, гасли в розовойдали. Но томим еще желаньемгоря, Плакал дух, – а
Александр БЛОК