Глаза, опущенные скромно, Плечо, закрытое фатой... Ты многим кажешьсясвятой, Но Ты, Мария,вероломна... Быть с девой – быть вовласти ночи, Качаться на

Глухая полночь медленныйкладет покров. Зима ревущим снегомгасит фонари. Вчера высокий, статный,белый подходил к окну, И ты зажгла лицо,мечтой распалена. Один, я

Глухая полночь. Цепененье На душу сонную легло. Напрасно жаждувдохновенья, – Не бьется мертвое крыло. Кругом глубокий мрак. Яплачу, Зову мои родные сны, Слагаю

Глухая странность бытия Уже недолго будетсниться. Пора в пустынные края, В беззвездный сумракпогрузиться. Исчерпать влажные мечты, Взломать удушливыесводы,

Глушь родного леса, Желтые листы. Яркая завеса Поздней красоты. Замерли далече Поздние слова, Отзвучали речи, Память все жива. 5 сентября 1901 Шахматово

Говорили короткие речи. К ночи ждали странныхвестей. Никто не вышелнавстречу. Я стоял один у дверей. Подходили многие к дому, Крича и плача навзрыд. Все были

Голубоватым дымом Вечерний знойвозносится, Долин тосканских царь... Он мимо, мимо, мимо Летучей мышью бросится Под уличный фонарь... И вот уже в долинах

Город в красные пределы Мертвый лик свойобратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил. Стены фабрик, стеклаокон, Грязно-рыжее пальто, Развевающийся локон –

Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари... Там далеко за Невою Вижу отблески зари. В этом дальнемотраженьи, В этих отблесках огня Притаилось пробужденье

Готов ли ты на путьдалекий, Добра певец? Узрел ли ты в звездевысокой Красот венец? Готов ли ты с прощальнойпесней Покинуть свет, Лететь к звезде, чтовсех

Грешить бесстыдно,непробудно, Счет потерять ночам идням, И, с головой от хмеля трудной, Пройти сторонкой в Божийхрам. Три раза преклонитьсядолу, Семь – осенить

Гроб невесты легкойтканью Скрыт от глаз в соборноймгле. Пресвятая тонкой дланью Охраняет на земле. Кто у гроба в часзакатный? Мать и солнечная сень. Третий с

Гроза прошла, и веткабелых роз В окно мне дышит ароматом. Еще трава полнапрозрачных слез, И гром вдали гремит раскатом... 20 мая 1899 Александр Блок. РАЗНЫЕ

Грустно и тихо у берегасонного Лодка плывет – тыдремли. Я расскажу про мечты,озаренные Прежнею лаской земли. Только остались уберега сонного Утлые в лодке

Грустя и плача и смеясь, Звенят ручьи моих стихов У ног твоих, И каждый стих Бежит, плетет живуювязь, Своих не зная берегов. Но сквозь хрустальныеструи Ты

На гладях бесконечныхвод, Закатом в пурпуроблеченных, Она вещает и поет, Не в силах крыл поднятьсмятенных... Вещает иго злых татар, Вещает казней рядкровавых, И

В пыльный город небесныйкузнец прикатил Огневой переменчивый диск. И по улицам – словнобесчисленных пил Смех и скрежет и визг. Вот в окно, гдеспокойно текла

Когда осилила тревога, И он в тоске обезумел, Он разучился славитьБога И песни грешные запел. Но, оторопью обуянный, Он прозревал, и смутныйрой Былых видений,

Греши, пока тебя волнуют Твои невинные грехи, Пока красавицу колдуют Твои греховные стихи. На утешенье, на забаву Пей искрометное вино, Пока вино тебе по нраву,

Жарки зимние туманы – Свод небесный весь вкрови. Я иду в иные страны Тайнодейственной любви. Ты – во сне. Моихобъятий Не дарю тебе в ночи. Я – царица

Чей-то обманчивый голоспоет, Кто пробудился от сна изовет? Где-то в далекихзнакомых краях Гаснут и тают лучи воблаках. Ночь наступает, нокто-то спешит, К ночи в

Нас море примчало кземле одичалой В убогие кровы, кнедолгому сну, А ветер крепчал, и надморем звучало, И было тревожносмотреть в глубину. Больным и усталым –

Как часто плачем – вы и я– Над жалкой жизнию своей! О, если б знали вы,друзья, Холод и мрак грядущихдней! Теперь ты милой рукужмешь, Играешь с нею, шутя, И

Первый голос Грустнее не бывали думы. Последних лет на рубеже Бесцельно вслушиваюсь в шумы На доцветающей меже. Второйголос Усыплен я земнымитревогами, Все иное

Предоставьтемертвым погребать мертвецов. (Евангелье) Он не властенприйти: он убит напути, Он в могилузарыт, он мертвец. (Вальтер Скотт) Первыйголос Я –

Он Нет исхода вьюгампевучим! Нет заката очам твоимзвездным! Рукою подъятой к тучам Ты влечешь меня к безднам! Она О, настигай! О, догони! Померкли дни. Столетья

Евг. Иванову Из длинных трав встаетлуна Щитом краснеющим героя, И буйной музыки волна Плеснула в море заревое. Зачем же в ясный часторжеств Ты злишься, мой

Все, что память сберечьмне старается, Пропадает в безумныхгодах, Но горящим зигзагомвзвивается Эта повесть в ночныхнебесах. Жизнь давно сожжена ирассказана,

Вспомнил я старую сказку, Слушай, подруга, меня. Сказочник добрый истарый Тихо сидел у огня. Дождик стучался вокошко, Ветер в трубе завывал. «Плохо

Встану я в утро туманное, Солнце ударит в лицо. Ты ли, подруга желанная, Всходишь ко мне на крыльцо? Настежь ворота тяжелые! Ветром пахнуло в окно! Песни такие

Всю жизнь ждала. Усталаждать. И улыбнулась. Исклонилась. Волос распущенная прядь На плечи темныеспустилась. Мир не велик и не богат– И не глядеть бы

Всю зиму мы плакали,бедные. Весна отворила двери. Мы вышли – грустные,бледные, На сердце – боль ипотери. И шли навстречутомлению, Полны предчувствийнестройных.

Всю ночь дышала злобойвьюга, Сметая радость сердцапрочь; Моя желанная подруга, Я чуял, гибла в этуночь! В тяжелом вихресновидений Ее душа сказала мне: «Твой

Всю ночь я слышу вздохистранные, У изголовья слышу речь. Я опущусь в окнотуманное И буду с улицы стеречь. Ах, эти страхи всенапрасные, Моя загадка – здесь –

Всюду ясность Божия, Ясные поля, Девушки пригожие, Как сама земля. Только верить хочешьвсе, Что на склоне лет Ты, душа, воротишься В самый ясный свет. 3 октября

С. Соловьеву Входите все. Вовнутренних покоях Завета нет, хоть тайна здесьлежит. Старинных книг надревних аналоях Смущает вас оцепеневшийвид. Здесь в них жива

Вхожу наверх тропойкремнистой, Смотрю вперед: там всемолчит, Лишь далеко источникчистый О безмятежьи говорит. Мой дух усталый вдальнесется, Тоска в груди;

Вхожу я в темные храмы, Совершаю бедный обряд. Там жду я ПрекраснойДамы В мерцаньи красныхлампад. В тени у высокой колонны Дрожу от скрипа дверей. А в лицо мне

Вчера я слышал песни сморя И плески волн о южныйбрег, Душа, в смятеньи песнямвторя, К полудню направлялабег. Так – невозможногоискала, И лишь далеко ввечеру

Высоко с темнотойсливается стена, Там – светлое окно исветлое молчанье. Ни звука у дверей, илестница темна, И бродит по угламзнакомое дрожанье. В дверях