Вдруг из-за тучозолотило И столик, и холодныйчай. Помедли, зимнее светило, За черный лес не упадай! Дай посиять в румяномблеске, Прилежным поскрипетьпером.
Века, прошедшие над миром, Протяжным голосом теней Еще взывают к нашим лирам Из-за стигийских камышей. И мы, заслышав стон и скрежет, Ступаем на Орфеев путь, И
Великая вокруг меня пустыня, И я – великий в той пустыне постник. Взойдет ли день – я шторы опускаю, Чтоб солнечные бесы на стенах Кинематограф свой не учиняли.
Велишь – молчу. Глухие дни настали! В последний разко мне приходишь ты. Но различу заскладками вуали Без милоймаски – милые черты. Иди, пляши вбесстыдствах
Весенний лепет неразнежит Сурово стиснутых стихов. Я полюбил железныйскрежет Какофонических миров. В зиянии разверзтыхгласных Дышу легко и вольно я. Мне чудится
Вода запищала в стене глубоко: Должно быть, по трубам бежать не легко, Всегда в тесноте и всегда в темноте, В такой темноте и в такой тесноте! Владислав
Вокруг меня кольцо сжимается, Неслышно подползает сон... О, как печально улыбается, Скрываясь в занавесях, он! Как заунывно заливается В трубе промерзлой –
Догорел закат заречкой. Загорелись трисвечи. Стань,подруженька, за печкой, Трижды ножкойпостучи. Пусть опять назов твой мыши Придут вечеркоротать. Только
СергеюАуслендеру Все помню: день,и час, и миг, И хрупкой чашизвон хрустальный, И темный сад, илунный лик, И в нашем дометопот бальный. Мы подошли изтемноты И в
Здесь, у этого колодца, Поднесла ты мне дверозы. Я боялся страститомной – Алых роз твоих непринял. Я сказал: «Прости,Алина, Мне к лицу венок излавров Да
В час утренний у Santa Margherita Я повстречал ее. Она стояла На мостике, спиной к перилам. Пальцы На сером камне, точно лепестки, Легко лежали. Сжатые колени
В заботах каждого дня Живу, – адуша под спудом Каким-то пламенным чудом Живет помимо меня. И часто, спеша к трамваю Иль над книгой лицосклоня, Вдруг слышу
В последний раз зову Тебя: явись На пиршество ночного вдохновенья. В последний раз: восхить меня в ту высь, Откуда открывается паденье. В последний раз! Нет в
В тихом сердце – едкий пепел, В темной чаше – тихий сон. Кто из темной чаши не пил, Если в сердце – едкий пепел, Если в чаше тихий сон? Все ж вина, что в темной
В этих отрывках нас двагероя, Незнакомых между собой. Но общее что-то такое Есть между ним и мной. И – простите, читатель,заранее: Когда мы встречаемся впесий
В этой грубойкаменоломне, В этом лязге и визгемашин В комок соберись – ипомни, Что ты один. – Когда пересохнет вгорле, Когда.................... Будь как молния
Как волшебник, прихожу я Сквозь весеннюю грозу. Благосклонно приношу я Вам азийскую лозу. Ветку чудную привейте, А когда настанет срок, В чаши чистые налейте
Вновь эти плечи, этируки Погреть я вышел набалкон. Сижу – новсе земные звуки – Как бы во сне или сквозьсон. И вдруг, изнеможеньяполный, Плыву: куда – незнаю
Полузабытая отрада, Ночной попойкиблагодать: Хлебнешь – и ничего ненадо, Хлебнешь – и хочетсяопять. И жизнь перед нетрезвымвзглядом Глубоко так обнажена, Как
Красный Марс восходит над агавой, Но прекрасней светят нам они – Генуи, в былые дни лукавой, Мирные, торговые огни. Меркнут гор прибрежные отроги, Пахнет пылью,
Под ногами скользь ихруст. Ветер дунул, снег пошел. Боже мой, какая грусть! Господи, какая боль! Тяжек Твой подлунныймир. Да и Ты немилосерд. И к чему такая
Вечерних окон свет жемчужный Застыл, недвижный, на полу, Отбросил к лицам блеск ненужный И в сердце заострил иглу. Мы ограждались тяжким рядом, Людей и стен –
Там, над отвесною громадой, Начав разбег на вышине, Шуми, поток, играй и прядай, Скача уступами ко мне. Повисни в радугах искристых, Ударься мощною струей И
О, пожалейтебедного Орфея! Как скучно петьна плоском берегу! Отец, взглянисюда, взгляни, как сын, слабея, Еще сжимаетлирную дугу! Еще ручьилепечут непрерывно,
Вчера под вечер веткой туи Вы постучали мне в окно. Но я не верю в поцелуи И страсти не люблю давно. В холодном сердце созидаю Простой и нерушимый храм…
Грубой жизньюоглушенный, Нестерпимо уязвленный, Опускаю веки я – И дремлю, чтоб легчеминул, Чтобы как отлив отхлынул Шум земного бытия. Лучше спать, чем
Мясисто губы выдаются С его щетинистой щеки, И черной проволокойвьются Волос крутые завитки. Он – не простой знатоккофеен, Не сноб, не сутенер, –о, нет: Он
Посвящается Муни Мои поля сыпучий пепел кроет. В моей стране печален страдный день. Сухую пыль соха со скрипом роет, И ноги жжет затянутый ремень. В моей стране
Висел он, не качаясь, На узком ремешке. Свалившаяся шляпа Чернела на песке. В ладонь впивались ногти На стиснутой руке. А солнце восходило, Стремя к полудню
Большие флаги надэстрадой, Сидят пожарные, трубя. Закрой глаза и падай,падай, Как навзничь – всамого себя. День, раздраженныйтрубным ревом, Небес надвинутую
Адриатические волны! О, Брента!.. Евгений Онегин Брента, рыжая речонка! Сколько раз тебявоспели, Сколько раз к тебелетели Вдохновенные мечты – Лишь за то, что
Был мой отец шестипалым. А сын? Ни смиренногосердца, Ни многодетной семьи, ни шестипалой руки Не унаследовал он. Как игрок на неверную карту, Ставит на слово,
Был мой отец шестипалым. Бывало, в сороку-ворону Станем играть вечерком, сев на любимый диван. Вот, на отцовской руке старательно я загибаю Пальцы один за
Был мой отец шестипалым. В сухой и красивойладони Сколько он красок и черт спрятал, зажал, затаил? Мир созерцает художник – и судит, и дерзкоюволей, Демонской
Был мой отец шестипалым. Как маленький лишниймизинец Прятать он ловко умел в левой зажатой руке, Так и в душе навсегда затаил незаметно,подспудно Память о
Был мой отец шестипалым. По ткани, натянутойтуго, Бруни его обучал мягкою кистью водить. Там, где фиванские сфинксы друг другу в глазазагляделись, В летнем
Был мой отец шестипалым. Такими родятсясчастливцы. Там, где груши стоят подле зеленой межи, Там, где Вилия в Неман лазурные воды уносит, В бедной, бедной семье
Было на улице полутемно. Стукнуло где-то подкрышей окно. Свет промелькнул,занавеска взвилась, Быстрая тень со стенысорвалась – Счастлив, кто падаетвниз головой:
Сижу, освещаемый сверху, Я в комнате круглоймоей. Смотрю в штукатурноенебо На солнце в шестнадцатьсвечей. Кругом – освещенныетоже, И стулья, и стол, икровать.
Владислав ХОДАСЕВИЧ