На виселицысрублены березы. Слепой ордойзатоптаны поля – И только вкнигах пламенные розы, И только вкнигах – русская земля! Поэт-художник! СтраннаяЖар-Птица Из
Весьнапомаженный, пустой поэзофат Бесстыднорявкнул, легких не жалея: «Поэт, как Дант,мыслитель, как Сократ, Не я ль достиг вискусстве апогея?!» Достиг,
I УТучкова моста жил художник, Бородато-пухлоедитя. Свежийи румяный, как пирожник, Целыйдень работал он свистя: Медьтравил шипящей кислотою, Затирална досках
Посв.А. Григорьеву Уберега моря кофейня. Как вкусен густой шоколад! Лиловаяжирная дама глядит у воды на закат. –Мадам, отодвиньтесь немножко! Подвиньте ваш
I На сей планетене бывает, – ах! – Всей полнотыпознанья в высшем смысле: Варвара на пятищебечет языках, Но ни один неслужит ей для мысли. II Мне женщин непонять
I МАДЕМУАЗЕЛЬ NN Скажи безковарства: Сердце ее, какнебесное царство, – Так как званыегости Не явились назов, Она позвала созлости Калек и слепцов. II УСЛОВИЕ За
Пансионерыдремлют у стены (Ихместо – только злость и зависть прочим). Стена– спасенье гимназической спины – Приткнулся,и часы уже короче. Ноостальным, увы, как
Послекаждой привычно-бессмысленной схватки, Гдеи я и противник упрямы, как бык, Такпронзительно ноют и стынут лопатки И щемитсловоблудный, опухший язык.
Безмерно жутко вполночь на погосте Внимать уныломушипению ольхи... Еще страшнее взале на помосте Читать навечерах свои стихи. Стоит столбомиспуганная Муза,
За стеной поночам неизвестный бандит С незнакомымсопрано бубнит и бубнит: «Ты змея! Тылукавая, хитрая дрянь...» А она отвечает,зевая: «Отстань». «Завтра
Заобедом скифский боров, Впиджачке à la Кокó, Всластьразводит сеть узоров, Лаязвонко и легко: «Я – инструкторпчеловодства. Сотникурсов! Пчелы – вот! ВсюЕвропу
Какой магнит насвсех по временам Под общий кровпритягивает тайно? Иллюзиябеспечного веселья В своейгубернии, в кругу знакомых лиц... Оазис-бал нанесколько часов
Встекла оранжевой бронзой ударил закат. Яснои медленно краски в воде потухали. Дальзатянулась лиловым туманом печали, Черныептицы лениво на запад летят.
Я сидел набалконе с Иваном Петровым. Он меня допекалудручающим словом: «Час за часомподходит к закату Европа – Это будет,пожалуй, почище потопа! Люди скроются
В эту ночьоставим книги, Сдвинемстулья в крепкий круг, Пусть,звеня, проходят миги, Пустьбеспечность вспыхнет вдруг! Пусть хоть в шутку, На минутку, Каждыйбудет
Глазампоказалось, что это олива, Ноолив в Малороссии нет – Этостарая дымчато-сизая ива Наклонилак воде свой скелет. Челнокзашипел о прибрежные стебли Ивплыл под
Гремя, трамвайподкатывает к лесу. Толпа – ларьки –зеленый дым вершин. Со всех концов кпрохладному навесу Текут потокиженщин и мужчин. Дома предместьявстали
Кто втрамвае, как акула, Отвратительнозевает? Тозевает друг-читатель Надскучнейшею газетой. Онжует ее в трамвае, Дома,в бане и на службе, Вресторанах и в
Чьяпоходка, как шелест дремотной травы на заре? Зирэ. Ктоскрывает смущенье и смех в пестротканой чадре? Зирэ. Ктосверкает глазами, как хитрая змейка в норе?
Ясегодня всю ночь просидел до утра, – Яиспортил, волнуясь, четыре пера: Злободневностьмелькала, как бешеный хвост, Япоймал ее, плюнул и свез на погост.
Облакаплывут над пашней... Изгазетины вчерашней Надозмея смастерить. Рамусклеим из лучинок, Хвостиз розовых шерстинок, Ну а нить? Нить?У бабушки в коробке
Так долог путь:ни вехи, ни приюта... Ушли в века днирусского уюта, Бессмысленноревет, смывая жизнь, гроза. И вновь к быломутянутся глаза. В чужом театре –остров
Не один,но четыре еврейских вопроса! Длягоспод шулеров и кокоток пера, Для зверей,у которых на сердце кора, Дляголодных шпионов с душою барбоса Вопросразрешен
I Европейскийбуржуй на полпредском балу Поднял тост засоветскую власть: «Эмигранты навас изрекают хулу, И клеймят, ипорочат вас всласть... Но ликеры, ифраки, и
В трамвае, набитом битком, Средь двух гимназисток, бочком, Сижув настроенье прекрасном. Панама сползает на лоб, Я – адски пленительный сноб, Внакидке и в
МеждуТолстым и Гоголем Суворин Справляет юбилей. Тонюбилейный должен быть мажорен: Ври, красок не жалей! Позвольтеж мне с глубоким реверансом, Маститый
Я крепко спал...Вдруг двери заскрипели. Иван СергеевичТургенев, милый гость, Снял теплыйшарф, уселся у постели, Облокотился набамбуковую трость И говорит:
Взале «Зеленой Свиньи» гимнастический клуб «На здоровье» Под оглушительный марш праздновал свойюбилей. Немцыв матрацном трико, выгибая женские бюсты, То
У старца Шварца Ключ от ларца, – А вларце просвещенье. Но старец Шварец Сел на ларец Безвсякого смущенья. Сиденье Шварца Тверже кварца. Унылаякартина. Что ж
Есть белое икрасное киянти. Какое выпитьночью при луне, Когда бамбукбормочет в вышине И тень платановшире пышных мантий? Пол-литра белого,– так жребию угодно. О
Есть особогорода охота... Ты пойди вЛюксембургский сад, – Над бассейномлучей позолота, Воробьи и детипищат... В стороне отпарижской шумихи Опустись наскамью, не
Саша ЧЕРНЫЙ