Кипит встревоженное море, Мятутся волны, как вплену; Померк маяк наАй-Тодоре, Вся ночь приветствуетлуну. Луна державно делитморе: То мрак, то отблесковигра. И
Когда былые дни я вижу сквозьтуман, Мне кажется всегда – тоне мое былое, А лишь прочитанныйвосторженный роман. И странно мне теперь, втомительном покое,
Когда мы бывали Томительно сцеплены (Губы, и руки, И груди, и плечи), Изнемогая В сладостной муке, – Кем-то затеплены, Строгие свечи – Отсветы рая – В небе
Когда над городом сквозьпыль поют Глухие сны лимонногозаката, И торсы дряблые сквозьтень снуют, – В зачахлом сквере жалкаязаплата. Вновь ненавистны мне идом и
Когда опускается штора И ласковый ламповый свет Умиряет усталые взоры, – Мне слышится счастьяпривет. Мне не нужно яркогоблеска, Красоты и величья небес.
Когда сижу один и вкомнате темно, И кто-то за стенойиграет долго гаммы, – Вдруг фонари зажгут, исвет, пройдя в окно, Начертит на стенеоконные две рамы; И мыслю
Когда смотрю вдекабрьский сумрак ночи, Все кажется, –под дальний гул пальбы: Дрожит земля до самыхсредоточий И падают огромныестолбы. Все кажется, подстрашный
Когда стоишь ты взвездном свете, Смотря на небо, незабудь, Что эти звезды, блесткиэти И те, что слиты вМлечный Путь, – Все это – солнцаогневые, Как наше солнце,
Когда твой поезд, сровным шумом, Мелькнул и сталвонзаться в даль, А я стоял, доверясьдумам, Меня так нежила печаль. Там, на платформеопустелой, В июльском
Когда я, юношей, в твоихстихах мятежных Впервые расслыхал шумжизни мировой: От гула поездов достона волн прибрежных, От утренних гудков довоплей безнадежных
Костра расторгнутая сила Двух тел сожгла однумечту, И влага страсти погасила Последних углейкрасноту. И опаленны и бессильны В объятьях тщетно мыдрожим: Былое
Краткими складкамивзморщи, Ветер, пугливую гладь, Пленную пену на взморьи К темным утесам приладь! Ветер! мы вместевзбивали – Вспомни, верхушки олив, Где им
Опять весна. Знакомыйкруг Замкнут – который раз! И снова зелен вешнийлуг, В росе – вечерний час. Смотрю – как месяц втемный пруд В зрачки любимых глаз, Уста к
Есть в мире демон, сженственным лицом, С когтями львицы, стелом сухопарым; Садится к спящим он,согнут кольцом, На грудь, и мы – зовемего Кошмаром. Он давит нас,
Эту женщину я раз единыйвидел. Мне всегда казалось:было то во сне. Я ее любил; потомвозненавидел; Вновь ее увидеть непридется мне. С ней вдвоем мы былигде-то на
Я сегодня нашел своистарые краски. Как часто взгляд назабытый предмет Возвращает все обаяньеускользнувших лет! Я сегодня нашел моидетские краски… И странный
Подражание Тристану Клингсору «Красная шапочка!Красная шапочка! Девочка, что тыспешишь? Видишь, порхает забабочкой бабочка, Всюду и прелесть итишь. Что там
Летайте, птицы, – И мы за вами! Нам нет границы. И за громами, Над чернью туч, Челн Человека Победу века Гласит, летуч! Прорезал небо Руль моноплана. Соперник
Настала ночь. Мы ждаличуда. Чернел пред нами черныйкрест. Каменьев сумрачная груда Блистала под мерцаньемзвезд. Печальных женщинвоздыханья, Мужчин угрюмые
Авто, что Парижем шумят, Колонны с московскойионией, – Мысль в напеве кругамидвумя: Ей в грядущие ль дни, вИлион ли ей? В ночных недвижимыхдомах, На улицах,
От камня, брошенного вводу, Далеко ширятся круги. Народ передает народу Проклятый лозунг: «мы –враги!» Племен враждующих нечисли; Круги бегут, им нетчисла; В
Лестью солнца в лоскобласкан, Берег вплел в меандрмеандр, – Франт во фраке! скалы –лацкан; Ал в петлице олеандр; Брижжи пен припали кшее; Мат магнолий–
Я на дудочке играю, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Я на дудочке играю, Чьи-то души веселя. Я иду вдоль тихой речки, Тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Дремлют тихие овечки, Кротко
Слишком полно мойрамибыл налит Кубок твой, Эллада, и скраев Крупных каплей дождьпомчался налет – Пасть в растворы чаш,поныне жалит Скудный блеск ему чужихвеков.
Кучи свезенного снега. Лужи, ручьи и земля… Дышит весенняя нега В этом конце февраля. Образы, ночи греховной Гаснут и тают, как сон; Сердцу привольно – исловно
Баба-Яга Я Баба-Яга, костянаянога, Где из меда река, кисельберега, Там живу я века – ага!ага! Кощей Я бессмертный Кощей, Сторож всяких вещей, Вместо каши да щей
Под вопль вражды, подгулким гневом Недаром вы легли ввеках, – Упал над миром тучнымсевом Ваш огненно-кровавыйпрах. Вы, лабиринтцы, в днипозора Под дерзким
Фарман, иль Райт, илькто б ты ни был! Спеши! насталпоследний час! Корабль исканий вгавань прибыл, Просторы неба манятнас! Над поколением пропела Свой вызов
К чему чернеющий контур Ты прячешь, гневныйгигант, – В тишине распластанныйкондор Над провалами сонныхАнд? В неделях бархатныхкроясь, Ты медлишь, чтоб,
И се конь бледи сидящий на нем, имя емуСмерть. Откровение, VI, 8 I Улица была – как буря.Толпы проходили, Словно их преследовалнеотвратимый Рок. Мчались
Братцы, дружно! Свежиросы! По росе так ходки косы! Мерно восемь плечзаносим, Косим, косим, косим,косим! Свищут пули чрез покосы… Но, как бог рыжеволосый, Солнце
Нет, как раб не будураспят, Иль как пленный врагказнен! Клеопатра! –Верный аспид Нам обоим принесен. Вынь на волю изкорзины, Как союзницу, змею, Полюбуйся миг
Я – Клеопатра, я былацарица, В Египте правилавосьмнадцать лет. Погиб и вечный Рим,Лагидов нет, Мой прах несчастный нехранит гробница. В деяньях мира мойничтожен
Сестра – царит внадменной Трое, Сестре – немолчныйгимн времен, И славный будет славенвдвое, Когда он за сеструсражен. Певцы, на царскомшумном пире, Лишь о Елене
Сцепень белыхпараллелограммов В черных черточках – всвое жерло Тянет Аустерлицев иВаграмов Бури вплоть до вихряВатерло. В дуги лампы (двадцатьпять амперов!),
Валерий БРЮСОВ