К нам немного доходит изпрошлого мира, Из минувшихстолетий, – немного имен; Только редкие души, каклуч Алтаира, Как звезда, нам сияют избездны времен. И

I Я год провел в старинноми суровом, Безвестном Городе. Отмира оградясь, Он не хотел дышать ничемживым и новым, Почти порвав с шумящиммиром связь. Он жил былым,

От Альп неподвижных доПа-де-Кале Как будто дорога бежитпо земле; Протянута лентойбесцветной и плоской, Прорезала Францию узкойполоской. Все мертво на ней:

Завтра, когда мое телонайдут, Плач и рыданья поднимутсятут. Станут жалеть о судьбедарований, Смерть назовут ислучайной и ранней, И, свои прежние речизабыв,

Олень затравленныйнапрасно взор молящий Обводит вкруг, дышапрерывно, – смерть везде; Собаки рвутся вслед,сверкают ружья в чаще… И зверь, ища пути,бросается к

Зачем? Разве я знаю? Не нами, давно суждено: Поля опалять мистралю, Якорю падать на дно. Гольфштрему, может быть,хочется Медлить в огне Гаити, Но должен

Подобна жизнь огнямпотешным, Раскрасившим пустуютень. Они сияют пляскамгрешным, Но зажжены в Успеньевдень. Поют псалмы о смертиблизкой И славят первую из дев,–

Я – жрец Изидысветлокудрой; Я был воспитан в храмеФта, И дал народ мне имя«Мудрый» За то, что жизнь моячиста. Уста не осквернял яложью, Корыстью не прельщалсяя,

Далекий Сириус,холодный и немой! Из ночи в ночьнадменно Сверкаешь ты надсумрачной землей, Царишь над бедственнойвселенной. Владыка Сириус, невнемлющий мольбам,

По твоей улыбке сонной Лунный отблескпроскользнул. Властный, ласковый,влюбленный, Он тебе призыв шепнул. Над твоей улыбкой сонной Лунный луч проколдовал,

Владыка слов небесных,Тот, Тебя в толпе земнойотметил, – Лишь те часы твой духживет, Когда царит Он, –мертв и светел. Владыка слов небесных,Тот, Призвал тебя в

Жадно тобой наслаждаюсь, Сумрак улиц священный! Тайно тебе поклоняюсь, Будущий царь вселенной! Ты далеко рукипротянешь, В пустыни, ко льдам, нагоры; Солнечный

Желанье, ужасу подобное, Меня опять влечет кстихам… И снова, как на местолобное, Вхожу в мой озаренныйхрам. Покрыта грудь святымиризами, Чело под

Желтым шелком, желтымшелком По атласу голубому Шьют невидимые руки. К горизонту золотому Ярко-пламенным осколком Сходит солнце в часразлуки.

Женский голос – онпрозрачен, Как дрожащее стекло, И, предчувствиемохвачен, Я молчу, склонив весло. Ясный луч мелькает вволнах, Разгораются леса. Над четой

Нас немного осталось отгрозного племени Многомощных воителей,плывших под Трою, И о славном, о страшном,о призрачном времени Вспоминать в наши дникак-то странно

Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке, Где-то, в безднебеспощадной Моря, бросил вдалеке! Златоокая царевна! Ты, кто мне вручиланить, Чтобы путь во

На середине жизненнойдороги Ты встретишь мост,свободно изогнутый, Его столбы властительныи строги, Его черты в самих себезамкнуты. Но не прельстись их

Что я могу припомнить?Ясность глаз И детский облик,ласково-понурый, Когда сидит она, ввечерний час, За ворохом шуршащейкорректуры. Есть что-то строгое вее

Вот они, скорбные,гордые тени Женщин, обманутыхмной. Прямо в лицо им смотрюбез сомнений, Прямо в лицо этихбледных видений, Созданных чаройночной. О, эти руки, и

Ты – женщина, ты – книгамежду книг, Ты – свернутый, запечатленныйсвиток; В его строках и дум ислов избыток, В его листах безуменкаждый миг. Ты – женщина, ты

В вечерних далях реетпредо мной И новый образ, полныйженской лени, С изнеженнойбеспечностью движений, С приманчивой вкругвзоров синевой. Но в ароматном

Брошен веялкой на холод, Жерновами тяжко смолот, Мертвый колос возрожден. Но остался прах зыбучий. Он летит бескрылойтучей, Заслоняя небосклон. И стучат,

Над водой поникли ивы, Гор лесистые извивы Тайну прошлого хранят, Луг и дали – молчаливы. Луг и дали в зное спят. Там шумит по Волгесонной Пароход неугомонный

Безликая, она забыла счетобличий: Подсказывает рольлюбовнику в бреду, И коршуна влечет над нивамик добыче, И гидре маленькой даетдышать в пруду. В пустыне

Если мне сужденоумереть, Не окончив начатыхсозданий, Я о планах не станужалеть: Их свершит грядущийизбранник. Если мне сужденоумереть, Не достигнув высот

Есть одно, о чем плачу ягорько: Это прошлые дни, Это дни восхитительныхоргий И безумной любви. Есть одно, что мнегорестно вспомнит!.. Это прошлые дни. Аромат

Есть поразительнаябелость Снегов в вечерний час, иесть В их белизне – святаясмелость, Земле непокореннойвесть! Пусть тьма близка, изакатилось Нагое солнце за

Есть слова волшебства.Вы всесильны, Роковые слова о былом! Разве годы не каменьмогильный, Разве смертьназывается сном? Мы идем бесконечнойдолиной, С каждым

Есть что-то позорное вмощи природы, Немая вражда к лучамкрасоты: Над миром скалпроносятся годы, Но вечен только мирмечты. Пускай же грозит океаннеизменный,

Еще надеяться – безумие. Смирись, покорствуй ипойми; Часами долгого раздумия Запечатлей союз слюдьми. Прозрев в их душахблагодатное, Прости бессилие минут:

Еще недолгий срок теберыдать, река, В оковах ледяныхбезжизненной зимы! Вот-вот уже веснаспешит издалека – И твой умолкнет плач,ты выйдешь из тюрьмы!

Еще раз, может быть, впоследний, Дороги выбор мнедарован, На высях жизни, здесь,где воздух Прозрачной ясностьюокован, Где жуть волшебной,заповедней, Где часто

Еще сильней я полюбилтебя За этот миг, за слезы,эти слезы! Забыла ты ревнивыеугрозы, Соперницу ласкала ты,любя! Я чувствовал, что ссердцем отогретым Мы кладбище

У светлой райской двери, Стремясь в Эдем войти, Евангельские звери Столпились по пути. Помногу и по паре Сошлись, от всех границ, Земли и моря твари, Сонм

Красивые девушкиеврейского племени, Я вас наблюдал с тайнойдрожью в мечтах; Как черные волосыупруги на темени, Как странен огонь вваших черных зрачках! В

Исканьем тайн дух человекажил, И он сберег Атлантовдревних тайны, В стране, где,просверлив песок бескрайный. Поит пустынюмноговодный Нил. Терпенье,

1 Прекрасен и беспечен пир В садах Египетскойцарицы, И мнится: весь огромныймир Вместился в узкиеграницы. Там, где квадратныйводоем Мемфисским золотомобложен,

Твоимемфисские глаза. Me eum esse Когда во тьме закинуттвой, Подобный снам Египта,профиль, – Что мне, куда влекусь затьмой, К слепительности ль, ккатастрофе ль!

Я жалкий раб царя. Свосхода до заката, Среди других рабов,свершаю тяжкий труд, И хлеба кус гнилой –единственная плата За слезы и за пот, затысячи минут. Когда