Я – побежден, и, неупорствуя, Я встречу гибельныйклинок. Я жизнь провел,единоборствуя, С тобою, Черный Рыцарь,Рок. Теперь, смирясь,теперь, покорствуя, Я

Ее колени я целую. Тени Склоняются, целуя насдвоих. Весь мир вокругзастенчиво затих. Мы – вымыселбезвестных вдохновений, Мы – старого рондопевучий стих. Певец

Огонь еще горит, исветит, светит нам, – А тени серые легли посторонам И чутко сторожат егоневольный трепет. Но не мерцает он, идрожь его, как лепет, Как лепет

В смятеньи – думы; всядуша – в огне Пылала; грезы – мчалисьв дикой смене… Молясь кому-то, ясгибал колени… Но был так ласков голосв вышине. Еще одна, меж

Идет, безвольноуступая, – Власть Афродитырокова! – Но в вихре мыслей больтупая, Как иглы первые слова: «Пришел ты с битвы? Лучше,бедный, Ты б в нейпогиб! –

Нет, мой лучший брат, неправ ты: Я тебя не разлюблю! Мы плывем, какаргонавты, Душу вверив кораблю. Все мы в деле: укормила, Там, где парус, гдевесло. Пыль

Мы только стон у вечнойграни, Больные судороги рук, Последний трепетсодроганий В часы неотвратимых мук. Все наши думы, грезы,пени – То близких сдержаннаяречь,

И мирныйвечера пожар Волна морскаяпоглотила. Тютчев Свой круг рисуя всеясней, Над морем солнцеопускалось, А в море полоса огней, Ему ответных,уменьшалась. Где

Слова любви еще такнежны, Так жарки сгибы алчныхрук, Ночь, древний царьмногоодеждный, Бросая тьму на отсветсмежный, Лицо к лицу гнет всчастьи бледном, Пока в

Кто глаза ее оправил В завлекательныймагнит? Вместо сердца каменьвставил, Желтый каменьхризолит? И когда в блестящемзале, Взор склонив, скользитона, – Словно

Да, я безумец! я неспорю! Воспоминанья заглуша, Я жить умею лишьмгновеньем. И, как река стремится кморю, К любви спешит моя душа! Неясным, тающим виденьем Былое

Давно ушел я в мир, гдедумы, Давно познал нездешнийсвет. Мне странны красочныешумы, Страстям – в душе ответанет. Могу я медлить мигмгновенный, Но ввысь иду

К. Бальмонту Давно, средь всехсоблазнов мира, Одно избрал ябожество, На грозном пьедестале– лира, Лук беспощадный вдлани бога, В чертах надменных –торжество. Я

Дай устам моим приникнуть К влажно дышащим устам, Чтоб в молчаньи могвозникнуть Мой заветный, тайныйхрам. Снова сходы, переходы, Лестниц узкие винты, В полутьме

Дальний шум фонтана, Листьев тихий шум… Сладок миг обмана, Миг туманных дум. Я молюсь кому-то, Я дышу весной, Веря на минуту Красоте земной. Август 1896 Валерий

Двадцать лет назад тыумерла. Как же нынче снова тыпришла В тихом сне, комне, – с лицом печальным, С тихим голосом, какбудто дальним, Та же, та же, что

Есть некий часвсемирного молчанья. Ф. Тютчев День красочный, деньярко-пестрый, Многоголосный шумныйдень; Ты сердце ранишь больюострой, Ступени взносишь

День растоплен; моресине; Подступили близко горы. Воздух чист, и четкостьлиний Утомляет взоры. Под столетним кедром –тени, Отзвук утреннейпрохлады. Слушай

Дивный генуэзец! как намстали понятны Твои пророческие слова: «Мир мал!» Мы взором одним озираемего От полюса до полюса – Нет больше тайн наземле! Прежде

Дни для менянезамысловатые фокусы, В них стройностьматематического уравнения. Пусть звездятся поводам безжизненные лилии, Но и ало пылают бесстыдныекрокусы.

Дрожащие листья набледные щеки Изменчиво клалиминутные тени, И, чуть шелестя,заглушали упреки. Дрожащие листья, кактемные пятна, Мелькали, скользили позвездному

За вечера виденийвот расплата! Книга раздумий Душа томится надеждойтщетной Вернуть былую, святуюмощь… Как все поблекло – такнезаметно! – Как бледно небо изелень

Да, в нашей жизни естькумир для всех единый – То лицемерие; предискренностью – страх! Мы все притворствуем вискусстве и в гостиной, В поступках, и вдвиженьях, и

Odi et amo. Catullus Ненавижу илюблю. Катулл (лат.) Да, можно любить,ненавидя, Любить с омраченнойдушой, С последним проклятиемвидя Последнее счастье – водной!

Да, эту улицу я знаю: Все виды вдаль и каждыйдом, И я, испуганно, встречаю Святые думы – о былом! Я здесь, как мальчик,неумело Условного свиданья ждал… Зачем же

Искали царств, дробилиграды, Бросая здесь, там зиждятрон; Битв смена – путь их;им награды – Груз диадем, цепь изкорон. Народ? он – ставка. Након брошен, Да

Ты – слаще смерти, ты –желанней яда, Околдовала мойсвободный дух! И взор померк, и волиогнь потух Под чарой сатанинскогообряда. В коленях – дрожь; язык– горяч и

Длятся, длятся,сцеплены, союзны, Лентой алойскрепленные ночи. Память! в нежнойустали ворочай Легкий пух зари исумрак грузный! Лунной влагой обликмилый залит,

Мне стыдно вашихпоздравлений, Мне страшно вашихгордых слов! Довольно было унижений Пред ликом будущихвеков! Довольство ваше –радость стада, Нашедшего клочок

Дождь окрасил цветомбурым Камни старой мостовой. Город хмур под небомхмурым, Даль – за серой пеленой. Как в стекле, в асфальтевлажном Стены, облака и я. Чу!

Муаровые отблескисверкают под лучом. Мы вновь на тихом озере,как прежде, мы вдвоем. Дождь легкий, дождьласкающий кропит, кропит листву… Мне кажется, что снова

Брел дождь,расчетливо-скупой, А тучи смачно вислибрюхом, Чтоб ветер вдруг рванулскобой, Вдруг взвизгнул посенным краюхам. Рожь полегла, уткнувносы; В лоск были

Я слежу дозором Медленные дни. Пред пристальным взором Светлеют они. Люблю я березки В Троицын день, И песен отголоски Из ближних деревень. Люблю я шум без

Должен был Геростратсжечь храм Артемиды в Эфесе, Дабы явить идеалжаждущих славы – векам. Так же Иуда был долженпредать Христа на распятье: Образ предателя тем

Душа моя –Элизиум теней. Ф. Тютчев Видениями заселенныйдом, Моя, растущая, какбашня, память! В ее саду, над тинистымпрудом, Застыв, стоит вечеровоепламя; В ее

Я люблю высокие дома, Где небо чуть светит укрыши, Я люблю высокие дома,– И тем больше люблю,чем они выше. Мне грезится город,как дом, Вместо улиц –стеклянные

Опять, опять, опять,опять О прошлом, прежнем,давнем, старом, Лет тридцать,двадцать, десять, пять Отпетом, ах! бытьможет, даром! Любимых книг, заветныхлиц Глаза,

Да, я – моряк! искательостровов, Скиталец дерзкий внеоглядном море. Я жажду новых стран,иных цветов, Наречий странных,чуждых плоскогорий. И женщины идут

Гравюра изображает снежную метель в пустынной горной местности; полузасыпанный снегом, лежит труп человека в медвежьей шубе, а поблизости умирающий орел со

Schreckliches Gesicht . Goethe Ужасный лик. Гете (нем.). В порыве скорби и отваги Тебя, о мощный ДухЗемли, Мы, как неопытные маги, Неосторожно закляли. Ты