Все бездонней, всебезмерней, Недоступней глубина, Но, как свет звездывечерней, Светят водоросли дна. Плотны синие преграды, Обступили взгляды рыб. Словно знают,
Всем душам нежным исердцам влюбленным, Кого земной Любвиласкали сны, Кто пел Любовь во днисвоей весны, Я шлю привет напевомумиленным. Вокруг меня святынятишины,
Встав, прошумят и сгибнутгорода, Пройдут и в бездну канутпоколенья, Просторы вод иссякнутбез следа, И станут басней вольныерастенья, Заполнив степи, горы,глубь
Вся жизнь моя –бесформенная греза, И правды нет в бреду, исмысла нет во сне – Но пробуждение, какБледная Угроза, Приникло медленно комне. Я чувствую сквозь
Вы неисполненных надежд Над бездной реющие лики. Из-под прикрытых бледныхвежд Как ваши взоры страннодики. Вы дерзкой юности мечты, Прозрачных тенейхороводы! В
Вы, снежинки, вейте, Нас лишь пожалейте! Вас, снежинок, много,много, И летите вы от Бога. Где нам с вольнымибороться! Вам привольно, вампоется. Захотите,
В том сером доме, в этомпереулке, Когда мне былодвенадцать лет, Мы играли, повоскресеньям, в жмурки: Две девочки, я и хмурыйкадет. Нам было по-детскивесело;
В час, когда генийвечерней прохлады Жизнь возвращаетцветам, К Озеру Снов, познакомым тропам, Медленно тянутся гады. Там они, в ясной и чистойтиши, Водят
В безмолвии слова такхороши, Так дороги в уединеньиласки, И так блестятвозлюбленные глазки Осенним днем в осмеяннойглуши. Кругом болезнь, упрямыевороны, Столбы
В борьбе с веснойредеет зимний холод, Сеть проволоксвободней и нежней, Снег, потемневший,сложен в кучи, сколот, Даль улицы исполнена теней. Вдали, вблизи –
В глуби пустыни, вбезвестном оазе Я жил одиноко, любимецфантазий. Ночь для меня одеваласяв блестки, Ручей повторялусыпленные всплески, Пальмы шептали, цветы
В глуби тайные вселенной, В воды темные столетий Мы бросаем с лодкибренной Золотые сети. И из прочных уз мы рады Доставать морскихчудовищ, И растут в челне
В зеркале смутно удвоены (Словно мило-неверныерифмы), Свечи уже догорают. Все неподвижно застыло: Рюмки, бутылки, тарелки,– Кресла, картины и шубы, Шубы, там
В круженьи жизнимногошумной, В водовороте наших дел, Я – ваш! и этот мирбезумный – Мной вольно избранныйудел. Люблю призывы телефонов, Истлевшей проволокиблеск,
В лабиринте аллей, Между скал и развалин, Я тоскую о ней, Я блуждаю, печален. Миг заветный придет… Сердце странно сожмется, И она промелькнет, И она улыбнется.
В моей душе, как вглубях океана, Живой прибой зачатий исмертей, – Стихийный вихрьнеистовых страстей; И им просторы водяныепьяны. Здесь утро мирарасцветало рано,
В моей душе, как вглубях океана, Несчетность жизней,прожитых в былом: Я был полип, и грезиля теплом; Как ящер, крылья ширилсредь тумана; Меня с Ассуром
В моих словахбесстыдство было, В твоих очах –упорство дня, И мы боролись с равнойсилой, Друг друга жаждя икляня. А мальвы листьямивстречались, Клонясь под
В полях забытые усадьбы Свой давний дозираютсон. И церкви сельские,простые Забыли про былыесвадьбы, Про роскошь барскихпохорон. Дряхлеют парки вековые С аллеями
День – сейсияющий покров. Тютчев В последний раз пропелпетух, Уходят духи с тяжкимстоном, И белый день плыветвокруг, И воздух полон раннимзвоном. Вставайте!
В священной бездне мглыархангел мне предстал, В его зрачках сверкал карбункули опал. И вестник вечностисказал мне строго: «Следуй!» Я встал и шел за ним.Все
В тиши задремавшего парка «Люблю» мне шепнула она. Луна серебрилась такярко, Так зыбко дрожала волна. Но миг этот не былжеланным, Мечты мои реяли прочь, И все
Жизнь кончена, я этосознаю, Нет больше целей, нетнадежд свободных, Пора пересказать всюжизнь свою В стихах неспешных,сжатых и холодных. Мне – сорок шесть. Заэти
Они не созданыдля мира. М. Лермонтов Во вселенной, страшнойи огромной, Ты была – как листик вводопаде, И блуждала странницейбездомной, С изумленьем горестнымво
А лестница всекруче… Не оступлюсьли я? Urbi e t Оrbi Как винт чудовищный,свиваясь вкруг стены, Восходит лестница навысь гигантской башни. Давно исчезло
Ты вновь пришла, вновьпосмотрела в душу, Смеешься над бессильнымкрикнуть: «Прочь!» Тот вечно раб, ктопринял раз втирушу… Покорствуй дух, когданельзя помочь. Я –
Ante omnia cavi , ne quis vos teneret i nvitos : patet exitu s . Seneca Больше всегоостерегаюсь, чтобы кто-либо не удержалвас против воли: выход открыт. Сенека
Когда впервые, в годыблага, Открылся мне священныймир И я со скал Архипелага Заслышал зов истлевшихлир, Когда опять во мне возникла Вся рать, мутившаяСкамандр,
Все шло – точь-в-точьобыкновенное: были дома нахлобучены; Трамвай созвонен стелегой, прохожим наперекор; И дождь мокроснежьегобега ставил рекорд. Но глаза!
* * * Умереть, умереть, умереть! На таинственном фонекартины Вырезается ярко мечеть, Издалека кричатмуэдзины, Грохот города слышенвдали... О заветные звуки
Белых звезд прозрачноедыханье; Сине-бархатного небатишь; Ожиданье и обереганье Лунного очарованья,лишь Первое струящеемерцанье Там, где блещетсеребром камыш.
Вот вновь мои мечтыведут знакомый танец, Знакомых образов ройреет вдалеке. Ты снова предо мной,надменный корсиканец, Вновь – в треуголке,вновь – в походном
Дух наших дней своевеличество Являл торжественно изло: Горело дерзкоэлектричество И в высоте, и сквозьстекло; Людей несметноеколичество По тротуарам вдольтекло;
Все краски радуги –небесные цвета, Все трепеты весны –земная красота, Все чары помыслов –познанье и мечта, – Вас, пламенно дрожа, явосприемлю снова, Чтоб
Все люди, люди и люди, Всех осанок, величин имастей, Розетка мировых иллюзий, За работой, на пир и впостель. Все люди, теперь ипрежде, И в грядущем, взглянувза
Валерий БРЮСОВ