В разные годы К вам приходил я,граниты, Глядеться внедвижно-прозрачные воды; Приносил и веселье игрусть, Приходил и у страсти вовласти, и странно-ничей, И вы,
Как царственно в разрушенномМемфисе, Когда луна, тысячелетийглаз, Глядит печально изпомеркшей выси На город, на развалины,на нас. Ленивый Нил плывет, какводы
An Maximilian Schick Максимилиану Шику ( нем .). Лишь закрою глаза, какмне видится берег Полноводной реки, тенисиней волны. Дремлет небо одной изПолдневных
Вспоминаю под жалобыскрипки, В полусне ресторанныхогней, Ускользающий трепетулыбки – Полудетской, желанной,твоей. С тихим вальсом,знакомо печальным, В темный
– Что ты здесьмедлишь в померкшей короне, Рыжая рысь? Сириус ярче горит науклоне, Открытей высь. Таинства утра свершаетво храме, Пред алтарем,новоявленный день.
Было? Не знаю. Мальстремомкрутящим Дни все, что было,сметают на дно. Зельем пьянящим, дышунастоящим, Заревом зорь мирзастлало оно. Прошлое сброшу, пустуюодежду;
Свершилось! молодостьокончена! Стою над новойкрутизной. Как было ясно, какутонченно Сиянье утра надо мной. Как жрец, приветствуямгновения, Великий праздник
Понял! мы враю! Stephanos «Ты – мой, как прежде?»– «Твой, как прежде!» – «Ты счастлив?» –«Счастлив». – «Все, как прежде!» Полночь в стекла соннобьет. Ночь
Ты не ведала словотреченья. Опустивши задумчивыйвзор, Точно в церковь, ты шлана мученья, Обнаженной, забылапозор. Вся полна неизменнойпечали, Прислонилась ты
Ночь уснула, дождемубаюкана, Спит старуха, младенцакрепче, Теперь не расслышит низвука она, Что любовник-месяц ейшепчет. Ветер улицы яростно вылизал, Всюду
Минут годы. Станет нашевремя Давней сказкой, бредомдней былых; Мы исчезнем, как былоеплемя, В длинном перечне племенземных. Но с лазури будут звездыте же Снег
В семье суровыхветеранов Пью чай. Пальба едваслышна. Вдали – под снегомспит Цеханов, И даль в снегупогребена. Сквозь серые туманысолнце Неярко светит безлучей.
Нине Петровской Ты обо мне мечтала вгоды те, Когда по жизни шел яодиноко, И гордо преданогненной мечте О женщине безвестной идалекой. Когда любви я отдал бысебя
Довольно,пахарь терпеливый, Я плугтяжелый свой водил. А. Хомяков Еще я долго поброжу По бороздам земноголуга, Еще не скоро отрешу Вола усталого – отплуга.
Мне жалко, что сегоднямне не пятнадцать лет, Что я не мальчикдерзкий, мечтательный поэт, Что мне не светит вслове его начальный свет! Ах, как я ликовал
В моей стране – покойосенний, Дни отлетевшихжуравлей, И, словно строгий счетмгновений, Проходят облака надней. Безмолвно поле, лесбезгласен, Один ручей, как
Ночью светлой, ночьюбелой Любо волнам ликовать, Извиваться влажнымтелом, Косы пенные взметать; Хороводом в плавнойпляске Парус старый обходить, За кормой играя
В наемной комнате всеранит сердце: И рама зеркала, истульев стиль, Зачем-то со стеныглядящий Герцен, И не сметенная с комодапыль. Нежней прильни ко мне;глаза
Мы бродим в неконченомздании По шатким, дрожащимлесам, В каком-то тупоможидании, Не веря вечерним часам. Бессвязные, странные лопасти Нам путь отрезают… мыждем.
В ночной полумгле, ватмосфере Пьянящих, томящих духов, Смотрел я на синийальков, Мечтал о лесахкриптомерий. И вот – я лежу в полусне На мху первобытногобора; С
В дни, когда Роком якинут В город, на жесткиекамни; В дни, когда медленностынут Прежде кипевшие страсти,– Жребий заветный мнойвынут; Сказка столетий близкамне;
Кто нас двух, душойвраждебных, Сблизить к общей целимог? Кто заклятьем словволшебных Нас воззвал от двухдорог? Кто над пропастьюопасной Дал нам взор во
Как Цезарь жителямАлезии К полям все выходызакрыл, Так Дух Забот от странпоэзии Всех, в век железный,отградил. Нет, не найти им вбуйстве чувственном, В вине и
Vulnerant omne s , ultima necat. Надпись на часах Ранят все,последний убивает (лат.). Да, ранят все,последний убивает. Вам – мой привет,бесстрастные часы, Моя
Дрожит ладья, скользямедлительно, На тихих волнах дрожитладья. И ты и я, мы смотримдлительно, В одном объятьи – и тыи я. Встал водопад в далисеребряной, В дыму
Если сердцу тяжко и грустно, И надежда сомненьемотравлена, Во дни крестоносныхбитв, – Помолись молитвойизустной, Где благость небеснаяявлена, Сладчайшей из
В лодке рыбацкой,недвижной в снегу, Как хорошо верить всчастье мгновенья! Волны шумят на морскомберегу, Льдины бросают на снег,как каменья. Дым расстилает
Задремал пастухпонурый. Над унылостью равнин Тучи медленны и хмуры, Преет мята, веет тмин. Спит пастух и смутнослышит Жвачку ровную коров, А над сонным
Пошли, Господь,свою отраду Тому, ктожизненной тропой, Как бедныйнищий, мимо саду Бредет познойной мостовой. Ф. Тютчев К скамье у мраморнойцистерны Я направлял
В сияющем изысканномвертепе, Под музыку, сулившуюканкан, Я задремал, поникнувна диван, И вдруг себя увидел вчерном склепе. Вокруг стоялмучительный туман, – В
В небе, слабо синеватом, С легкой дымкой белизны, Любо ласточкам крылатым Сеять крики с вышины. Веток скругленные сети, Уловив сверканье дня, Сами блещут в
Эти милые,красно-зеленые домики, Эти садики, в розах ижелтых и алых, Эти смуглые дети, какмалые гномики, Отраженные втихо-застывших каналах, – Эти старые лавки,
Я сознаю, что постепенно Душа истаивает. Мгла Ложится в ней. Но,неизменно, Мечта свободная –светла! Бывало, жизнь мутилистрасти, Как черный вихрь морскуюгладь;
Валерий БРЮСОВ