Демон сумрачной болезни Сел на грудь мою и жмет. Все бесплодней,бесполезней Дней бесцветных долгийсчет. Ночью сумрак мучит думы, Утром светы множатгрусть, За
Когда Дантепроходил по улице, девушки шептали: «Видите, каклицо его опалено адским пламенем!» Летописец XIV века Больше никогда нанежное свиданье Не сойду я в
Светлый Бальдер! мненавстречу Ты, как солнце,взносишь лик. Чем лучам твоимотвечу? Опаленный, я поник. Я взбегу к снегам, на кручи: Ты смеешься с высоты! Я
Тимур, прочтя оскорбительное письмо Баязета, воскликнул: «Сын Мурата сошел с ума». Нет! не с ума сошелМуратов сын, Ошибся ты, хромецнадменный! Но он взревел,
Израненной рукойсхватившись за карниз, Над темной пропастью ятрепетно повис. Бесстрастно в вышинепечалилась луна, Стонала вдалекебеспечная волна, И с этим
Стон роковой прошел поРиму: «Канны!» Там консул пал и войскалучший цвет Полег; в руках врагов –весь юг пространный; Идти на Город им –преграды нет! У кораблей,
Что это? Пение, славленье Счастья всем хоромземли, Облачка в небекурчавленье, Пташек веселье в дали! Что это? Таянье, мление Звуков, цветов и лучей! Вечное
Белые клавиши в сердцемоем Робко стонали подгрубыми пальцами, Думы скитались впросторе пустом, Память безмолвнораскрыла альбом, Тяжкий альбом, гдевседневно
За окном белый сумрак;над крышами Звезды спорят сулыбкой дневной; Вскрыты улицы темныминишами… – Почему тытеперь не со мной? Тени комнаты хищнымиптицами Все
Луна стоит надпризрачной горой; Неверным светом залитаокрестность; Ряд кипарисов вытянулсяв строй; Их тени побежали внеизвестность. Она проснулась и глядитв
Власть, времени сильней,затаена В рядах страниц, наполках библиотек: Пылая факелом во мгле,она Порой язвит, какядовитый дротик. В былых столетьяхчей-то ум зажег
О, книга книг! Кто неизведал, В своей изменчивойсудьбе, Как ты целишь того,кто предал Свой утомленный дух –тебе! В чреде виденийнеизменных, Как совершенна и
Холодно Каспию, старыйворчит; Длится зимаутомительно-долго. Норд, налетев, еговолны рябит; Льдом его колетлюбовница-Волга! Бок свой погреетусталый старик Там, у
Балаганы, балаганы На вечерней площади. Свет горит, бьютбарабаны, Дверь открыта, –проходи. Панорамы, граммофоны, Новый синематограф, Будды зуб и дроздученый,
Горит свод неба,ярко-синий; Штиль по морю провелчерты; Как тушь, чернеют кроныпиний; Дыша в лицо, цветутцветы; Вас кроют плющ и сетьглициний, Но луч проходит в
На склоне лет, когда вогне Уже горит закаткровавый, Вновь предо мной, как втихом сне, Проходят детские забавы. Но чужды давние отравы Душе, вкусившей темноты.
Ах, где-то лотос нежноспит, Ах, где-то с небомслиты горы. И ярко небосвод горит,– Предвечной мудростиузоры! Там негой объятыпросторы, Там страстью дышиттемнота,
Когда торжественный Закат Царит на дальнемнебосклоне И духи пламени хранят Воссевшего на аломтроне, – Вещает он, воздевладони, Смотря, как с небальется кровь,
Весь ослепительный, весьбелый, В рубцах задумчивыхморщин, Ты взнес над плоскостьюравнин Свой обликдревле-онемелый, Накинув на плечи покров Таких же белых
Во дворце Афинском,скорбно мрачен, Спит Фессей и видитвещий сон: В теми вод белеет Накс;прозрачен Воздух ночи; в звездахнебосклон. В страхе, встретя вкругпесок
ЖАЛОБАФЕССЕЯ Ариадна! Ариадна! Ты, кого я на песке, Где-то, в безднебеспощадной Моря, бросил вдалеке! Златоокая царевна! Ты, кто мне вручиланить, Чтобы путь во
Я – вождь земных царей ицарь, Ассаргадон. Владыки и вожди, вамговорю я: горе! Едва я принял власть,на нас восстал Сидон. Сидон я ниспроверг икамни бросил в
Звездное небо плыветнадо мной. Чистым сияньемсверкают планеты. Вкруг меня движетсясумрак ночной… Тени ли мертвые светомсогреты? Вот проступаюттелесней, ясней
Поэты – пророки! номного ли стих их, Пусть певчий, расскажетоб том нам, Что в гибельной глубиих призрачных психик Спит сном утомленным итомным? Да! фон
Над буйным хаосомстихийных сил Зажглось издревле Словов человеке: Твердь оживили именасветил, Злак разошелся стварью, с сушей – реки. Врубаясь в мир, ведявезде
Что моя жизнь? лишьтоска да забота! С утра до вечера – таже работа! Голод и холод менястерегут. Даже во сне – тот жетягостный труд, Горстка оливок дахлебная
Знаю я, во вражьем стане Изогнулся меткий лук, Слышу в утреннем тумане Тетивы певучий звук. Встал над жертвой облакдыма, Песня хора весела, Но разит неотвратимо
Как пред грозой касаткинизко Скользят над ровностьюполяны, – Так в знак, что грозыбоя близки, – Взгляни, – парятаэропланы. Миг, – ипродольный, долгий трепет
А сколько радости и неги В бегущих медленночасах! Следов доискиваться вснеге, Взметать на лыжах белыйпрах. Найти медвежий путь,тропинку, Сидеть у проруби
Ты на закатномнебосклоне Былых, торжественныхвремен, Как исполин стоишь,Антоний, Как яркий, незабвенныйсон. Боролись за народтрибуны И императоры – завласть, Но
Ангел бледный,синеглазый, Ты идешь во мгле аллеи. Звезд вечерние алмазы Над тобой горят светлее. Ангел бледный, озаренный Бледным светом фонаря, Ты стоишь в
Нас не призвалпосланник Божий В свой час, какбратьев, от сетей, И долго были непохожи Изгибы наших двухпутей. Ты был безумием иверой На высь Фаворавозведен; Как
Кто поет, мечта ль,природа ль? Небо – нежный сонсвирели, Каждый листик вылит втрели, Свет и тень звенят вапреле, – Ветр, лишь ты, всехнеумелей, В медь трубы
Лиловые тени легли попоследнему снегу, Журча, по наклонамсбежали ручьями сугробы, Развеял по воздухувечер истому и негу, Апрель над зимойторжествует без гнева и
Неустанное стремленьеот судьбы к иной судьбе, Александр Завоеватель,я – дрожа – молюсь тебе. Но не в час ужасныхбоев, возле древних Гавгамел, Ты мечтой, в
Валерий БРЮСОВ