Ирэн со странною улыбкой Смотрела на его кончину И что-то силиласьпонять. Вдруг Ореанда сталазыбкой: Постигла женщинапричину, Попробовала с меставстать,
Искусство илиповседневность, – Да, что-нибудь одно издвух: Рык прозы или грезнапевность, Искусство илиповседневность, – Дворцовость чувства илихлевность, Для
Писать мне мысль пришлатакая (Я не сочту ее грехом) Струей столетнего Токая, Иначе – пушкинскимстихом, По выраженью Николая Васильевича, ктознаком, Не знаю,
Раньше паюсной икрою мынамазывали булки. Слоем толстым,маслянистым приникала к ним икра, Без икры не обходилосьпикника или прогулки. Пили мы за осетрину –за
Сколько горя, и злобы, ижалости, Если дерзко при встречекричать – Этих женщин вульгарныешалости И проспектный,чудовищный чад. Вот сейчас (или мнепоказалось
Или это чудится? Или это так? Тихо шепчет:«Сбудется: К свету этот мрак. Только не растаскивай Скопленных лучей». Чей ты, голосласковый? Чьих ты блеск очей?
В живой уют зеленыхкружев Вошел я в мае всейдушой. Я жаждал счастьеобнаружить, Я верил… Было хорошо. Тебя искал – везде,повсюду, А парк внимательноследил… Я все
Как смеют хоронить утром,когда на небе солнце? Как смеют ковать цепи,когда не скован венец? Как смеют срывать розу,когда она благоухает? Как смеют бросать
Имя твое означаетпобеду И знаменует мое бытие. Я передамневозбранному бреду Победоносное имя твое. Имя твое отдаетземляникой – Спелой, просолнечной,земляной.
Влюбилась как-то Роза вСоловья: Не в птицу роза –девушка в портного, И вот в давно обычномчто-то ново, Какая-то остринка внем своя… Мы в некотором родекумовья:
На улицах светлого города Со свитою и с королем И просто, и вместе с темгордо, Встречается Ингридпешком. И с нею друзьянеизменные – Курсистки, студенты,военные.
Иногда – но эторедко! – В соблазнительном вуале Карменситная брюнетка Озарит мой уголок И качнет – но эторедко! – Вы при качке небывали! – И качнет мечты каюту,
Чаруют разочарованья Очарованием своим… Культурные завоеванья Рассеиваются, как дым… Обвеяны давно минувшим, Им орошенные мечты, Минувшим,ласково-прильнувшим К
С улыбкою на чувственныхгубах, Как школьница, вы вышлииз трамвая. Я у вокзала ждал вас,изнывая, И сердце мне щемилзловещий страх. Вы подали мне руку,заалев
Вервэна, устрицы и море, Порабощенный песнейДемон – Вот книги настоящейтема, Чаруйной книги о святомАморе. Она, печалящая вашигрезы, Утóнченные и больные,
Я – соловей: я безтенденций И без особой глубины… Но будь то старцы ильмладенцы, – Поймут меня, певцавесны. Я – соловей, я –сероптичка, Но песня радужна моя.
За струнной изгородьюлиры Живет неведомый паяц. Его палаццо изпалацц – За струнной изгородьюлиры… Как он смешит пигмеевмира, Как сотрясает хохотплац, Когда за
Оправдаешь ли ты – мнедругих оправданий не надо! – Заблужденья мои иметанья во имя Мечты? В непробуженном сненапоенного розами сада, Прижимаясь ко мне, прилуне,
Ф. М. Лотаревой Мисс Чудлейль из АнглииИмператрице Вакханочной ЕкатеринеВторой Представлена утромпослом под горой, Вблизи Приоратагулявшей в теплице. Она
Зое О-вич Она Что скажете?… Он Все то же, что всегда: Я Вас люблю. Она Но это мне известно, И знаете, – неинтересно мне… Он Пускай. Готов, какпрежде, на
Мне сказали однажды: «Изнывая от жажды Просвещенья, в России каждый, знай, гражданин Тонко любит искусство, Разбираясь искусно Средь стихов, средь симфоний,
Чем эти самые живут, Что вот на паре ногпроходят? Пьют и едят, едят ипьют – И в этом жизни смыслнаходят… Надуть, нажиться,обокрасть, Растлить, унизить,сделать
Мисс Лиль Взгляни-ка, девочка,взгляни-ка! – В лесу поспелаземляника, И прифрантилсямухомор – Объект насмешек и умор… О, поверни на речкуглазы (Я не хочу
И было странно ее письмо: Все эти пальмовые угли И шарф с причудливойтесьмой, И завывающие джунгли. И дикий капал с деревьевмед, И медвежата к медуникли.
Я хочу умеретьмолодой… Мирра Лохвицкая И она умерла молодой, Как хотела всегдаумереть!.. Там, где ива грустит надводой, Там покоится ныне ивпредь. Как бывало,
Твои глаза, глазалазурные, Твои лазурные глаза, Во мне вздымают чувствабурные, Лазоревая стрекоза. О, слышу я красноречивое Твое молчанье, слышу я… И тело у
1 Природа всегдамолчалива, Ее красота в немоте. И рыжик, и ландыш, ислива Безмолвно стремятся кмечте. Их губят то птицы, точерви, То люди их губят; нозлак
В альбом Б. В. Правдину Я грущу по лесномууюту, Взятый городом в пленна два дня. Что ты делаешь в этуминуту Там, у моря теперь,без меня? В неоглядное вышла
И ты шел с женщиной – неотрекись. Я все заметила – не говори. Блондинка. Хрупкая. Еекостюм был черный. Английский. На голове – Сквозная фетэрка. Влевкоях вся. И
И это – явь? несновиденье? Не обольстительныйобман? Какое в жизнивозрожденье! Я плачу! я свободойпьян! Как? неужели? все, что вмыслях – Отныне и на языке? Никто
Он тем хорош, что онсовсем не то, Что думает о нем толпапустая, Стихов принципиально нечитая, Раз нет в них ананасов иавто, Фокстротт, кинематографи лото – Вот,
Сыграй мне из «Пиковойдамы», Едва ль не больнейшей изопер, Столь трогательной вэтой самой Рассудочно-черствойЕвропе… Сначала сыграй мневступленье, Единственное
Милый мой, иди на ловлю Стерлядей, оставь соху… Как наловишь, приготовлю Переливную уху. Утомился ты напашне, – Чай, и сам развлечьсярад. День сегодня –
Во сне со мнойбеседовали боги: Один струился влагойводорослей, Другой блестелколосьями пшеницы И гроздьями тяжелымишумел. Еще один – прекрасныйи крылатый И – в
Скромнее будь в желаньях, И воцарится мир: Яд зависти к страданьям Влечет ненастный мир. О, зависть ненавистна И рушит города… Рай шепчет укоризну, Ад манит в
Игорь СЕВЕРЯНИН