Быть любимымкак ни сладостно, Все жесладостней – любить. Д. Мережковский Все хорошо в тебе: иноги, и сложенье, И смелое лицоребенка-мудреца, Где сквозь
Не надо раздумий, ненадо сомнений, Доверься порыву – и двинемсяв путь! Да разве я мог бы, одень мой весенний, Когда-нибудь нежностьтвою обмануть? Да разве тебе,
Одно – сказать: «Все людиправы». Иное – оправдать разбой. Одно – искать позорной славы. Иное – славы голубой. Холопом называть профана Не значит: брата
Спи, спи! пока ты будешьспать, Я расскажу тебе о ночи Моей любви, как неотдать Себя ему – не сталомочи. Я дверь ему забылазапереть Свою шестнадцатойвесною: Ах,
От утра до вечера потропинкам бегая, Почву перерезавшимвсхлипчато и шатко, Утомилась, взмылиласьмаленькая пегая, Под красивой всадницейшустрая лошадка. Ноги
Дождь за дождем, за бурейбуря, За песнью песнь, заболью боль. Чело то хмуря, толазуря, Живут и нищий, и король. О, всколыхнитебезмятежность, Благополучье
Народу русскому дивитесь: Орлить настал его черед! Восстал из недр народныйвитязь И спас от деспота народ. Не важно знать – какоеимя Носил народа лучший сын. Не
Кто рушит Германию,скорее на станцию! – Там поезд за поездомстремится вперед. Да здравствует Сербия!Да здравствует Франция! И сердце Славянии – нашхлебный
А. И. Лопатину Все глуше парк. Всетише – тише конь. Издалека доноситсяшаконь. Я утомлен, я весь ушелв седло. Май любит ночь, и сталобыть – светло… Я встреч не
Величье мира – в самоммалом. Величье песни – впростоте. Душа того не понимала, Нераспятая на кресте. Теперь же, после мукикрестной, Очищенная, возродясь, Она с
Восемнадцатый век! неему ли дано Слыть изысканным хамомво веки веков? В нем с учтивостьюгрубость – сплелась заодно, И с изяществом пошлостьпридворных домов.
Ах, я не знаю ничего… Лишь помню: дверьзакрыть забыла… Служанка входит. «Отчего Свои цветы ты неполила?» – Я ихзабыла. – Снова та: «Где платье ты своеизмяла?»
Восторгаюсь тобой,молодежь! – Ты всегда, – дажестоя, – идешь, Но идешь постоянновперед, Где тебя что-то многоеждет. Не желаю я думать о том, Что с тобою
Каждая женщина любитнеправду, И комплименты, илесть. Еслипонравишься, – будет награда, Еслипрогневаешь, – месть. Каждая женщина любитизмену И униженья, и… бич.
Сам от себя – в былыедни позера, Любившего усладдушевных хмель – Я ухожу раз в месяц наозера, Туда, туда – затридевять земель… Почти непроходимоеболото. Гнилая
Посв. А. Н. Иерусалимскому Из сел иди, из рощ иди К широкой лобнойплощади, Печальный, сирый люд. Кричи во всеуслышанье: «Для праздникаВоздвиженья Погибнет тот,
М. А. Сливинской Это не веянье воздуха, адыханье Божества В дни неземные,надземные Божественного Рождества! Воздух вздохнешьупояющий, – разве ж где-то есть
Ивану Лукашу Я вскочила в Стокгольмена летучую яхту, На крылатую яхту изберезы карельской. Капитан, мой любовник,встал с улыбкой на вахту, – Закружился
Был дух крылат, Бескрыло тело. Земных палат Не захотело. Приобрело У птицы крылья, Превозмогло Свое бессилье. Все побороть! Не тут-то было: Крылата плоть, Душа
Ликует голубь, воетаспид, Разлад вселенную объял. Христос за мир встраданьях распят И для бессмертья смертьпринял. Христос, не знавшийпрегрешенья, С дыханьем
Оттого ль, что осенняявозникла рана В прожилках падающеголиста, Девушка чувствовала себятак странно, Как будто матерьюготовилась стать. Оттого ли, что думалаона
Меня мутит от Асквита, Либкнехта, Клемансо. Стучит у дома засветло Пролетки колесо. «Эй, казачок!» ДавВитеньке Пальто, она – вдверях, Мы с нею вне политики, Но
Где ходит море синимшагом То к берегу, то костровам, Нет плаца бешенымватагам, Нет фразы взбалмошнымсловам; Где в зелень береговодета Златисто-карая река, Здесь
Он нам сказал вчера:«Моя жена больна. Четвертый деньлежит. Она – одна. Быть может, съездим кней?» – прибавил тихо мне И то же самое – моейжене. И вот на станцию
Они идут на Петроград Спасти науку иискусство. Всей полнотой, всейширью чувства Поэт приветствовать ихрад. Печальный опыт показал, Как отвратительнасвобода В
В нем есть протест,простор и глубина, И солнце в колыбельему запало: В цветок огнистый ночипод Купала Поверил он, в чьемимени – весна. Он умудрен, – ипеснь его
Мой друг, ВладимирМаяковский, В былые годы озорник, Дразнить толпу любилчертовски, Показывая ей язык. Ходил в широкой желтойкофте, То надевал вишневыйфрак.
Города выдумывают войны И навязывают их деревне, Потому что помыслы ихгнойны В бестолочи пакостной инервной. Стоит их деревне непослушать, Нечего им сразу
Нам в подлую эпоху житьдано: В культурную эпохуизверенья. Какие могут бытьстихотворенья, Когда кровь льетсявсюду, как вино! Протухшая мечта людей гнойна,
У каждого правда своя, И каждый по-своему прав. Винить ли тебе соловья За песню греховныхотрав? Винить ли невинныйцветок, В чьем запахе скрытавина? Винить ли
В войне нет правого:виновны все в войне И нации, и классыпоголовно. Нет оправданья ни однойстране: Кто взялся за оружье –все виновны. К завоеванию призывы
В моей стране – столицаВиноград, Опутанная в терпком винограде. Люблю смотреть наягоды, в усладе Сомлевшие, какполуталый град… Разнообразен красочныйнаряд:
Наша встреча – ВикторияРегия: Редко, редко в цвету… До и после нее жизнь –элегия И надежда в мечту. Ты придешь – изнываю отнеги я, Трепещу на лету. Наша встреча
Сонным вечеромжасминовым, под лимонный плеск луны, Повстречалась ты мне,грешница, с белой лилией в руке… Я приплыл к очам душитвоей по лунящейся реке… Берега
Мы ехали ночью из Гатчиныв Пудость Под ясной улыбкойдекабрьской луны. Нам грезились дивныерайские сны. Мы ехали ночью изГатчины в Пудость И видели грустнуюмилую
1 Идет весна, поет весна, Умы дыханьемкружит. – Природа в мигпробуждена! Звенит весна! шумитвесна! Весной никто не тужит! Весною радость всемдана! Живет весна –
Игорь СЕВЕРЯНИН