Я топью прохожунеобозримой… Но я крылат! и что мнеграни гор, Что взор завидел мойнеизмеримый, Неизмеримый взор. Но кто же я: зверямизверь гонимый Иль Человек,
Автомобиль Ваальяры околовиллы Эльгрины Фыркая, остановился.Выбежала Гарриэт: «Милая! Вы ль некстати? – я получила кларет Вашей возлюбленноймарки, да и паштет
Памяти его Его несладкаяслащавость, Девическая бирюза И безобидная лукавость Не «против» говорят, а«за». Капризничающий ребенок, Ребенок взрослый ибольной,
Вечер спал, а Ночь насене Уж расчесывала кудри. Одуванчики, все в пудре, Помышляли об измене. Шел я к Ночи, –Ночь навстречу. Повстречалися без речи. – Поцелуй…
Сирень, певучая новелла, Сиреневела. И колокольцы белолилий Светло звонили. Не забывали нежно-чутки Вод незабудки. И освещали, точно грозы, Все в росах розы.
Не оскорбить их,скорбных, оскорбленьем, Скребущим дух: какскарб, у них нутро. Скопленье тел – не духаль оскопленье? Войдите-ка в вечернееметро. Попробуйте-ка впасть внеугомонный, – Давящий стекла, рушащийскамью, – Поток людей,стремящихся в вагоны В седьмом часу и передвосемью. Взгляните-ка на всех…
Серебряно – зелено –голубою Луною Освещен ноябрьскийснег. В тиши, в глушизаброшен я с тобою. Со мною Ты, чарунья нежныхнег. Ночь так тиха, кактихи ночи моря Без бури. Лунно-лучезарен лед. Мир бьется вполитической уморе, Понурив Свой когда-то гордыйлёт. Нам дела нет дочуждого нам мира – Кошмара Зла…
Душистый дух бездушнойдухоты Гнилой, фокстротной,пошлой, кокаинной. Изобретя особый жанркретинный, Он смех низвел настепень смехоты. От смеха надрываютживоты И
1 Опять Вы бродите влесах, Опять Вы бегаете в поле, Вы рады солнцу, ветру,воле, Вы снова в смутныхголосах Очарования и боли. Опять Вы бродите влесах, Опять Вы
Андрею Виноградову Еще весной благоухаетсад, Еще душа весенится иверит, Что поправимы страстныепотери, – Еще весной благоухаетсад… О, нежная сестра имилый брат!
Дорогому К. М. Фофанову Весенний день горяч изолот, – Весь город солнцемослеплен! Я снова – я: я сновамолод! Я снова весел и влюблен! Душа поет и рвется вполе.
В душистом белорозовомгорошке Играют две батистовыекрошки. Постукивают ножки подорожке. Показывает бонна детямрожки. О, фрейлейн! Вы и параваших крошек –
Перу И. И. Ясинского посвящаю Весенней яблони, в нетающемснегу, Без содрогания я видетьне могу: Горбатой девушкой –прекрасной, но немой – Трепещет дерево,
Как пахнет морем отВервэны И устрицами, и луной! Все клеточки твои, всевены Кипят Вервэновойволной. Целую ли твои я веки, Смотрюсь ли в зеркалаочей, Я вижу сон
Поют на маскированномбалу Сердца красавиц,склонные к измене. А преданный сердцампевучий гений Подслушивает их, таясьв углу. Он сквозь столетьярозовую мглу,
Абсент, питавшийгрубость апаша, В нем ласковыепробуждал оттенки. Телесные изничтожаластенки Полетом опьяненнаядуша. Он, глубь души виномопустоша, Уподоблял себя
…То ненависть пытаетсялюбить, Или любовь хотела бненавидеть?.. Минувшее я жаждувозвратить, Но, возвратив, боюсьее обидеть, Боюсь его возвратомоскорбить. Святыни
Ты идешь по бездорожью, Ищешь троп куда-нибудь. Возвратись в природуБожью: Это самый верный путь. Город давит, город втягость Тем, кто выращен не внем, Вешних
Под Веймарном течетАзовка, – Совсем куриный ручеек. За нею вскореостановка. Там встретиткучер-старичок. Моей душе, душевселенской, Знаком язык цветов извезд. Я
В северномнебе играют огни, Вечную жизньвозвещают они. Мирра Лохвицкая На пустынной дороге, устарой часовни, Где старушка-зима вбелой шубе брела, Где скрипучий
Роланд Полгода не видясь стобою, Полгода с Эльвиной живя, Грущу и болею душою, Отрады не ведаю я. Любимая мною когда-то И брошенная для другой! Как грубо душа
К ней свысока относитсяПарнас, Ее поставив внелитературы: Ах, Искренность! твоейфюрирутуры Хрусталинки на крыльях– бред для нас… Парнасу вторит Критика:«Она
В недоверчивых Вашихглазах, рассеянно-мягких, Чуть презрительных,умных глазах Отражаются мглистонезримые маки На журчащих безводныхручьях… Да, забвенье
Я пробегаю мокрой рожью. Ищу во ржи огнистый мяч… И слышу-вижу: кЗапорожью Течет Олонецкий Кивач. И Лена ластится к Дунаю, Войдя в Байкал, громяАлтай… О, ты
Я хотел бы теберассказать, Как мне страшно встаринном дворце, Рассказать тебе все, номолчать Я обязан с мученьем влице… Но когда бы теберассказать!.. Ты мне
Ни одного цветка, ниодного листка. Закостенел мой сад. Вмоем саду тоска. Взад и вперед хожу, посторонам гляжу. О чем подумаю, тебесейчас скажу. Ведь только ты
Если это возможно, устрой Наше счастье, разбитоемной. Ощущений отцветших пустьрой, И в душе полумракледяной. Но к кому? но к кому? нок кому Я взываю со
Ванг и Абианна, жертвысладострастья, Нежились телами допотери сил. Звякали призывно у неезапястья, Новых излияний взор еепросил. Было так безумно. Былотак
Посв. В. В. Уварову-Надину 1 Грустила ночь. Причахлом свете лампы Мечтала Ванда, кутаясь впечаль; Ей грезился дурманблестящей рампы, Ей звуковзахотелось, – и
Весна – и гул, и блеск,и аромат… Зачем мороз снежинки посыпает? Наряд весны нежданнойстужей смят, А сад еще веснойблагоухает!.. Но солнце вновь дробитлучистый
Да, я люблю тебя, мойВася, Мой друг, мой истинныйсобрат, Когда, толпуобананася, Идешь с распятияэстрад! Тогда в твоих глазахдитяти – Улыбчивая доброта И
Станция Ливорно.Вагон, вдоль разрезанный. Двери всехкупэ раскрыты. Носильщик Пожалуйте за мною. Номерпять – Вот Ваше место: втретьем отделеньи. Пассажир Пустой
Валентина, сколькосчастья! Валентина, сколько жути! Сколько чары!Валентина, отчего же ты грустишь? Это было на концерте вмедицинском институте, Ты сидела в
Нежны bегсеusе'ные*рессоры – Путь к дорогому«кабаку», В нем нашавстреча, – после ссоры, – Меж наших вечеров вБаку. Я пил с армянскиммильонером Токай, венгерское
В еликого приветствует великий, А лея вдохновением. Блестит Л юбовью стих. И солнечные блики Е лей весны ручьисто золотит. Р учьись, весна! Летит к тебе, летит
И снова в хвойную обитель Я возвращаюсь из Москвы, Где вы меня не оскорбите И не измучаете вы. Вы, кто завистлив ибездарен, Кто подло-льстив имелко-зол. Да,
В просолнечненные часывоскресенья Природы и с ней ИисусаХриста – Что может бытьрадостнее всепрощенья, Облагораживающегоуста? В часы, когдавызолоченное поле На
Засмотревшись впрохладную прозелень Ключевой и бездоннойводы, Различаешь, как водитпо озеру Окуней в час росыповодырь… И когда пук червей вглубь посыпался,
Игорь СЕВЕРЯНИН