В твоих висках немолчныеприбои И жуткий шум в настрáженныхушах. Незримые вторгаютсягобои В твою мечту осолнечных ночах. О, солнце ночи! Вечнаябезденность! И
Ложь радостей инепреложье зол Наскучили взиравшему всторонке На жизнь земли иналожили пленки На ясный взор, что кнебу он возвел. Душой метнулся ксеверу орел,
Когда б споткнулся пасторна ком, И если бы был пастырьнаг, Он выглядел быПастернаком: Наг и комичен Пастернак. Игорь Северянин. ШЕЛКОВИСТЫЙ ХЛЫСТИК (Сб. ЛИТАВРЫ
В свое «сиреневоецарство» Меня зовешь ты вПетроград. Что это: едкоековарство? Или и вправду ты мнерад? Как жестко, сухо ижестоко Жить средь бесчисленных гробов,
В оперных театрахсказочных планет, Там, где все палаццо изпластов базальта, Там, где веет воздухбархатом контральто, – Лучшего сопрано, чемРжевусска, нет. И
Невоплощаемую воплотив В серебряно-лунящихсясонатах, Ты, одинокий, внепомерных тратах Души, предвечныйотыскал мотив. И потому всегда тыбудешь жив, Окаменев
Искателям жемчужин здесьпростор: Ведь что ни такт –троякий цвет жемчужин. То розовым мой слухобезоружен, То черный власть надслухом распростер. То серым,
Как солнце восходит разв сутки, Восходит в крови моейстрасть… И счастья минутуукрасть Спешу уТоски-Беспробудки, Сидящей собакою вбудке, Оскалив зубастуюпасть.
Ты набухла ребенком! ты– весенняя почка! У меня будет вскорезлатокудрая дочка. Отчего же боишься тыпознать материнство? Плюй на все осужденьякак на подлое
Когда проезжает конница Мимо дома с красноюкрышей, В кухне дрожит иконница, Сколоченная блаженнымГришей… И тогда я его мучаю Насмешкою наддребезжаньем… Убегает.
Carl Sarapile Я жить хочу совсем нетак, как все, Живущие, как белка вколесе, Ведущие свой рабийхоровод, Боящиеся в бурях хоравод. Я жить хочу крылато, какорел,
В пути поэзии, –как бог, простой И романтичный снова вочень близком, – Он высится не то чтообелиском, А рядовой коломенскойверстой. В заумной глубинесвоей
Назад два года нашавстреча Не принесла любви твоей: Ты отвечала мне, переча Чужому из чужих людей… Я полюбил тебя поэтно: Самозабвенно, в первыймиг. Пусть не
Мы обокрадены своейэпохой, Искусство променявшейна фокстротт. Но как бы ни было стобой нам плохо, В нас то, чего другимнедостает. Талантов наших время неукрало.
Когда твердят, чтосолнце – красно, Что море – сине, чтовесна Всегда зеленая, –мне ясно, Что пошлая звучитструна… Мне ясно, чтоназвавший солнце Не иначе, как
Гувернантка-барышня Вносит в кабинет В чашечках фарфоровых Crème d'épine vinette*. Чашечки неполные Девственны на вид. В золотой печеннице Английский бисквит. В
Есть в Юрьеве, наЯковлевской, горка, Которая, когда я встанувниз И вверх взгляну, притомне очень зорко, Слегка напоминает мнеТифлис. И тотчас же я вижу:мрамор
Меня стремит к Бахчисараю Заботливо автомобиль. Ушедшее переживаю, Тревожу выблекшую пыль. Не крась улыбок охройплотской, Ты,Современность, – побледней: Я бьюсь
Я в ранней юности любилЭмара, Очарование егорассказов. Моей фантазии, рабеэкстазов, Дороже многого семьяомара… Дороже многого душефантаста Вы, краснокожие, и
От гордого чувства, чутьстранного, Бывает так горькоподчас: Россия построена заново Не нами, другими, безнас… Уж ладно ли, худо льпостроена, Однако построена
Шесть месяцев прошло ужс того дня, Как… но зачем?… Нам тобез слов понятно. Шесть месяцев терзанийдля меня И впереди не мало,вероятно… И впереди не малосердца
1 Белая Лилия, юная Лилия Красила тихий исумрачный пруд. Сердце дрожало восторгомидиллии У молодой и мечтательнойЛилии. Изредка разве прудаизумруд Шумно
Тыпомнишь? – В средние века Ты был мойвластелин… М. Лохвицкая I Есть в лесу, гдешелковые пихты, Дней былых охотничийдворец. Есть о нем легенды.Слышать их ты
По слезным лестницам,как белка, прыгая, Крепясь при публике, восне рыдая, Мелькает белая, святая,тихая, Такая скромная имолодая. И в годы-сумерки, и взори
Когда вы едете к деревне Из сквозь пропыленнойМосквы, Уподобаетесь царевне Веков минувших тотчасВы. К фиалкам белым злаяревность, Берете страстно ихбукет,
Его стихи – сама стихия. Себе бессмертьепредреша, Свершает взлеты огневые Его стихийная душа. Он весь поэт, поэтвеликий. В нем голоса всего ивсех. Неуловимый
Коростеля владимирскихполей Жизнь обрядилапышностью павлиней. Но помнить: нет роднейгрустянки синей И севера нет ничегомилей… Он в юношеской песенкесвоей,
В пресветлой Эстляндии,у моря Балтийского, Лилитного, блеклого инеуловимого, Где вьются кузнечикискользяще-налимово, Для сердца усталого –так много любимого,
Зинаиде Гиппиус Сребреет у моря веранда, Не в море тоня, а в луне, Плывет златоликая Сканда В лазурной галере комне. Как парус – раскрытыекосы, Сомнамбулен
В пронизывающие холода Людских сердец иснежных зим суровых Мы ищем согревающих,здоровых Старинных книг, кончаядень труда. У камелька, оттаяв отольда, Мы видим
От солнца яведу свой древний род. Мирра Лохвицкая Есть что-то вней, что красоты прекрасней. Е. Баратынский До дня грядущего отсотворенья мира (Кто скажет
Прекрасноюзовут тебя поэты, Великою зовуттебя жрецы. Мирра Лохвицкая ЦАРЬВАЛТАСАР У СТЕН САБАТА Повеял шумный аромат Цветов, забвенней, чемНирвана. Конец пути
Поэзосолистка ЕеСветозарности речитативом Читает ее сочиненьялирично сопрано красивым. Она происходит издревней миррэльской фамилии графской, Она выступает
Жизнь человекаодного – Дороже и прекраснеймира. Биеньем сердца моего Дрожит воскреснувшаялира. Во имя заключенья мира Во имя жизни торжества, Пускай из злата
Вселенец – антипатриот, Но к человеку человечен: Над братом он не занесет Меча, в своем вселенствевечен. Он завистью неискалечен, Не свойственно вселенцузло, Он
Игорь СЕВЕРЯНИН