Мира не переделаешь, Благородства в него невложишь. Черное подло, как белое, Повсюду одно и то же. Все партииотвратительны, Потому что они партийны. Поэтому с
В духане играл оркестргрузинов, Он пел застольцам:«Алаверды!» Из бутоньерки гвоздикувынув, Я захотел почерпнутьводы. Мне ветер помог раскрытьокошко, – В ночь
В белой лодке с синимибортами, В забытьи чарующих озер, Я весь день наедине смечтами, Неуловленной строфойпронзен. Поплавок, готовый канутьв воду, Надо мной
Они способны, дети века, С порочной властьювместо прав, Казнить за слабостьчеловека, Стихийно мощь егопоправ. Они способны, дети века, Затменьем генияблеснуть.
В нагорный вечер сердце нехандрит, Захваченное звезднойкаруселью. Нас у ворот встречалархимандрит, Приведший нас внатопленную келью. Нам служка подалкрепкий
В этих раскидистых кленахмы наживемся все лето, В этой сиреневой даче мыразузорим уют! Как упоенно юниться!ждать от любви амулета! Верить, что нам вуслажденье
Я еду в среброспицнойколяске Эсклармонды По липовой аллее,упавшей на курорт, И в солнышках зеленыхлучат волособлонды Зло-спецной Эсклармондышаплетку-фетроторт…
Есть в тихом августе,мечтательном и кротком, Такая мягкая, певучаяпечаль, Что жаль минувшего,мелькнувшего в коротком, Что сердце просится: «кзабвению причаль».
Среди созвездья поэтесс Вы многих-многих звездсветлее. Среди Парнасавиконтесс – Одна из первых поэтесс! Поете Вы – и жизнь алее, Чем розы гаснущих небес… Среди
Есть где-то край… Естьгде-то край волшебный, Где небеса и море –бирюза, Где все поет кому-тогимн хвалебный, Где мысль – огонь, ичувство где – гроза. И этот
На северной форелевойреке Живете вы в березовомкоттэдже. Как Богомать великогоКорреджи, Вы благостны. Всребристом парике Стряхает пыль с рельефовгобелена
В смокингах, в шикопроборенные, великосветские олухи В княжьей гостинойнаструнились, лица свои оглупив: Я улыбнулся натянуто,вспомнив сарказмно о порохе. Скуку
О Вы, Принц Лилии, стольбелой, Как белы облака в раю, Вы, в северном моем краю Очаровавший изабеллой Тоску по южномумою, – Для Вас, от скорбиоробелый, Я так
Речка, от ветра рябая, Качкою гичке грозит. Гичка моя голубая Быстро по речкескользит. Вдоль уводящих извилин Встал увлекающий лес. Весело, как в водевиле,
Елене Семеновой В незабудковом вуальномплатье, С белорозой в блондныхволосах, Навещаешь ты в седьмойпалате Юношу, побитого в горах… И когда стекляннойгалереей
В большом и неуютномномере провинциальной гостиницы Я лежу в бессонницехолодноватыми вечерами. Жутко мне, жутко, чтосердце скорбью навеки вынется Из своего
Ты – женщина,и этим ты права. Валерий Брюсов Вся радость – впрошлом, в таком далеком и безвозвратном, А в настоящем –благополучье и безнадежность. Устало сердце
Бегут ручьи, бурлят ручьи! Играют, пляшут воды! Купает солнце в нихлучи! Спешат, шумят, бурлятручьи, Как радостные годы. И под лучами, как мечи, Лед рубят
Благословляю ваши домы! Любовь и мир несу встрану. Я, выгромлявший в небегромы, Зажегший молнией луну! Ушедшее непоправимо. Шампань холопно пролита… Но жизнь
Была небольшая яхточка Построена мужичком, Не яхточка, абарахточка, Любившая плыть вверхдном… Была она лишьдвухместная, И, если в ней плытьвдвоем, Остойчива под
Быть может – «да», итакже «нет» – быть может, Что нам нужны пороюгорода, Где все нас раздражаети тревожит, – Быть может – да. Конечно, это толькоиногда, И
В его стихах – веселаякапель, Откосы гор, блестящиеслюдою, И спетая березоймолодою Песнь солнышку. Ивешних вод купель. Прозрачен стих, каксеверный апрель. То он
Небо грустно и сиренево, Как моих мечтаний фон. Вновь дыханием осеннего Ветра парус оживлен. …Вóды сильны, вóды зéлены, Как идейные юнцы: Непонятны гор
Бывают дни: я ненавижу Свою отчизну – матьсвою. Бывают дни: ее нетближе, Всем существом ее пою. Все, все в нейпротиворечиво, Двулико, двуедино в ней, И дева,
Бывают такие мгновения, Когда тишины изабвения, – Да, лишь тишины изабвения, – И просит, и молит душа… Когда все людскиетревоги, Когда все земные дороги И Бог,
Он длится, терпкий сонбылого: Я вижу каждую деталь, Незначущее слышуслово, К сну чуток, как круке – рояль. Мила малейшая мнемелочь, Как ни была б онамала. Не
Баронессе М. А. Д-н Что было сказочно летв девять, То в двадцать девятьбыло б как? Могли б Вы так жекоролевить Теперь, вступив сомною в брак? Вы оправдали бы
Полней бокал наполни И пей его до дна, Под бичелучье молний, Истомна и бледна! Душа твоя, эоля, Ажурит розофлер. Гондола ты, Миньоля, А я – твой гондольер.
В честь Васпровозглашенье тоста, Поверьте, для менявосторг: Вы – новый УриэльАкоста! Вы – «ахер», кто шаблонотторг! Воспитаннику Мнемозины, Ее, подругу Аонид,
Его воспламенялпризывный клич, Кто б ни кричал –новатор или Батый… Не медля честолюбецсуховатый, Приемля бунт, спешилего постичь. Взносился грозный надрутиной
Никем непревзойденныймастер. Великий ритор и мудрец. Светило ледовитойстрасти. Ловец всех мыслей, всехсердец. Разламывающая сила Таится в кованыхстихах. Душа
Будь спокойна, мояделикатная, Робко любящая и любимая: Ты ведь осень мояароматная, Нежно-грустная,необходимая… Лишь в тебе нахожуисцеление Для души моей
Мир с каждым днем живетубоже, Культура с каждым днемгнилей. К тебе взываю я, о Боже: Своих избранников жалей! Всеудушающие газы Живому уготовил зверь. Клеймом
Красив, как ДемонВрубеля для женщин, Он лебедем казался, чьеперо Белей, чем облако исеребро, Чей стан дружил, как тони странно, с френчем… Благожелательный
Вы прислали с субреткоюмне вчера кризантэмы – Бледновато-фиалковые,бледновато-фиалковые… Их головки закудрились,ароматом наталкивая Властелина Миррэлии
Но это же, ведь,беспримерность: Глумясь, святыни топчетв грязь, Едва исчезласуеверность – Единственная с небомсвязь!.. Не зная сущностирелигий, – Любви, –
В туфле ли маленькой –«Les fleurs du mal»*, В большом ли сердце –те же результаты: Не злом, а добродетельюобъяты Земнившие небеснуюэмаль. В днях юности –
Игорь СЕВЕРЯНИН