Томá, который… Что иное Сказать о нем, как не –Тома!.. Кто онебесил все земное И кто – поэзия сама! Тома – «водица»!.. Какхотите, Подсуден даже модернист,
Ты, мечта тропическая,рада Устремить туда крылатотанцы, Где в рубиннойРио-Колорадо Плещутся поройарауканцы… Где воды рубиннеезадоры – Что пред нимиКолорадо-Рио?
Звенели ландыши во мху, Как серебристыйколокольчик, И белки в шубках намеху, Сгибали хвостики вколечки. О, красота пушистыхкольчек! О, белок шустрыесердечки! И
Предчувствовать грядущуюбеду На всей земле и за еепределом Вечерним сердцем встрахе омертвелом Ему ссудила жизнь в егозвезду. Он знал, что Космос к грозномусуду
Антинэя! При имени этомбледнея, В предвкушенье твоихумерщвляющих чар, Я хотел бы пробраться ктебе, Антинэя, В твой ужасный – тобоюпрекрасный – Хоггар. Я хотел
Моя литавроваякнига – Я вижу – близится кконцу. Я отразил культуры иго, Природу подведя к венцу. Сверкают солнечныестрофы, Гремят их звонкие лучи. Все ближе
Вы помните липолуанекдот, Своей ничтожностьюзвучащий мило, Как девочка у материспросила, Смотря на вздутыйнедугом живот: «Он настоящий дядя иливот, Нарочно
Бежит, дрожит на жгучемпобережье Волна, полнапленительных былин. Везде песок, на немследы медвежьи. Центральный месяц –снова властелин. И ни души. Весь мир –от
Но естьупоенье в позоре И есть вуниженьи восторг. Валерий Брюсов Она ко мне пришла иговорила здесь, Вот в этой комнате, уэтого окна: – Любимый! милыймой! убей
Кого бы нихарактеризовал, – Будь то Разумовский ильБетховен, – Всегда изображаемыйгреховен, И слабостей в немвсяческих завал. Он ничего ни в ком непрозевал, Как
Языческие времена Днепра, Обряд жрецов Перуну иЯриле, Воспламенив, поэтапокорили, Как и Ивана Грозногопора. Их воскрешал нажим егопера: Являемы для взоров
А если нет?.. А если тыушла, Чтоб не прийти ко мнена панихиды? Кто даст ответ? Одна лишь ты могла, Но ты полна обиды… А если нет? Какая грусть… Какмраморна
Ты знаешькрай, где все обильем дышит? Гр. А. К. Толстой …А знаешь край, гдехижины убоги, Где голод шлет людей натяжкий грех, Где вечно скорбь, гделица вечно
Сомненья не было – амы-то думали! а мы-то верили!.. – Что человечество почтине движется в пути своем… Как в веке каменном,как при Владимире в Днепровском
Кн. Л. М. Ухтомской Граф Алексей Толстой,чье имя Звучит мне юностью моей И новгородскими сырыми Лесами в густоте ветвей; Чей чудный стихвешне-березов И
«Страдание рождаетКрасоту»: Перестрадав, стал духего прекрасным. Во всем земном – итщетном и напрасном – Нельзя считатьнапрасной лишь мечту. Мечту и мысль. И
За рекой высыхает река Австралийского материка, Что края из пучинывоздвиг, А затем серединойвозник… Там деревья меняют кору, А не листья, а листьяребру Своему,
Вижу, капитан«Скитальца-моряка», Вечный странник, Вижу, как твоянаправлена рука На «Titanic»… Знаю, капитан немогокорабля, Мститель-призрак, Знаю, что со дня,
Девятьсот пятнадцатогогода Восемнадцатого февраля Днем была пригожаяпогода, К вечеру овьюжиласьземля. Я сидел в ликеровойистоме, И была истома так пошла… Ты
Любовь! Россия! Солнце!Пушкин! – Могущественныеслова!.. И не от них ли наопушке Нам распускаетсялиства? И молодеет не от нихли Стареющая молодежь?.. И не при
– Люблю любовь, внее не веря, Ищу его, его не зная. И нет его, и он – вовсех. Уйдет любовник – непотеря: Уже идет любовь иная. За смехом грусть. Заскорбью –
– Хочу быть АделинойПатти! – В три года говорила ты. О, милые твои мечты О замечательности Патти!.. Прошло семнадцать лет.Чисты Венки святых твоихобъятий. Что
Что думал «АлександрЧетвертый», Приехав в гатчинскийдворец, Обозревая пол, протертый Людьми без мозга исердец? Аллеей векового сада Бродя, он понял лиафронт,
1 Залай, Бродячая Собака! И ровно в полночь в твойподвал И забулдыга, и гуляка Бегут, как рыщущий шакал. Богемой в папахузаконен, Гостей встречает БорькаПронин
Долой политику – сатаньенаважденье! Пребудем братьями!Какое наслажденье Прожить в содружествеположенные дни! Долой политику,мешающую слиться В любви и в
Казалось бы, чтоблагородство Есть свойство нужное длявсех, Что в негодяйстве ядуродства И в пакости – бесспорныйгрех; Что не достоинствомсчитать бы Нам
То было, может быть,давно, А может быть, совсемнедавно. Ты, опираясь на окно, Ждала меня, какЯрославна. А я, как Игорь, что вполон Был взят ордоюполовецкой,
Под обрывом у Орро, гдеокруглая бухта, Где когда-то на якорьмоторная яхта Ожидала гостей, Под обрывом у замкаесть купальная будка На столбах четырех. Ивыдается
Глаза зеленые скоричневыми искрами. Смуглянка с бронзовымзагаром на щеках. Идет высокая, смеющаясяискренно, С вишневым пламенемулыбок на губах. Такая стройная.
Есть женщина на берегузалива. Ее душа открыта длястиха. Она ко всем знакомымсправедлива И оттого со многимисуха. В ее глазах свинцовостьштормовая И аметистовый
Игорь СЕВЕРЯНИН