Прекрасен лик звезды спрозрачным взором, Когдаона, не рдея, не скорбя, И знаятолько Небо и себя, Струитлучи нетающим узором, Средьдальних звезд, поющих светлым
Светлое платье на темной подкладке Было надето на ней. Стал я играть с ней в загадки и впрятки, Между расцветами дней. Стал я играть с ней под куполомНочи,
Душа откуда-то приноситсяВетрами, Чтоб жить, светясь в земных телах. Она, свободная, как вихрь владеетнами, В обманно-смертных наших снах. Она как молния, она
С высокой башни На мир гляжу я. С железной башни За ним слежу я. Несется Ветер, Несется Ветер, Несется Ветер, Кругом бушуя. Что миг текущий, Что день вчерашний,
К тебе я в грозахприлетал, Тебя дождями я кропил, С тобою светлый пилбокал, И слушал тихий звонкадил, Тебя я в лунный ввелопал, И быстрой молниейсветил. И если
1 На темном влажном днеморском, Гдецарство бледных дев, Неясно носится кругом Безжизненный напев. В нем нет дрожаниястрастей, Ни стона прошлых лет. Здесь нет
Садмой сад, таинственный, Светживой воды, Междузвезд единственный, Рдяныеплоды. Кто-тоСветлый ходит в нем, Нежитлепестки, Кто-тоСтройный бродит в нем, Сномпоит
Был Садко молодец, молодой Гусляр, Как начнет играть, пляшет млад и стар. Как начнут у него гусли звончаты петь, Тут выкладывать медь, серебром греметь. Так
Меж брегов есть брег Скамандра, Что живет в умах века. Меж зверей есть саламандра, Что к бессмертию близка. Дивной силой мусикийской Вброшен в жизнь который
Многозвездная ночь наСамоа, Смуглоликие людипроходят, И одни восклицают: –«Талёфа!» И другие примолвят: –«Тофа!» Это значит: – «Люблютебя! Здравствуй!» Также
Вот высокий Самоанец, Факел левой взяв рукою, Правой сжал копье. И по взморью такпроходит, И в воде наметив рыбу, Он ее гвоздит. Он проходит вмелководьи, А
Ртом, от бетеля красным, Ртом, от любвизаалевшим, Ртом, в страстяхполновластным, Ртом, как плодомсозревшим, – Она меня напоила, Она меня заласкала, И весь я –
У Руевита семь мечей Висит, в запас, в ножнах. У Руевита семь мечей, Восьмой в его руках. У Руевита семь есть лиц, Что зримы над землей. А для богов, певцов, и
Чья была впервые руна? Индры, Одина, Перуна? Всех ли трех? Иного ль Бога? Есть ли первая дорога? Вряд ли. Вечны в звонах струны. Вечны пламенные руны. Вечен
В лазоревой воде, в жемчужныхберегах, Плыла русалка в блеске чудном. Она глядела вдаль, скользила втростниках, Была в наряде изумрудном. На берегах реки, из
Если можешь, пойми. Еслихочешь, возьми. Ты один мне понравилсямежду людьми. До тебя я была холоднаи бледна. Я с глубокого, тихого,темного дна. Нет, помедли.
Мы знаем страсть, но страсти неподвластны. Красою наших душ и наших тел нагих Мы только будим страсть в других, А сами холодно-бесстрастны. Любя любовь,
Русалка с звонким хохотком, Таким хрустально-чистым, И в этом воздухе ночном, Так лунно серебристом, Меня звала, и мне плела Такие небылицы, Моя разумность
Русь – русло рекивсемирной, Что дробится вновь, – и вновь Единится в возгласпирный: – «Миг вселенский приготовь!» Русь – русло рекисвободной, Что, встречая
Ручеечек, ручеек, Ты как ниточка идешь. Под тобой блестит песок, Весел ты, хоть неглубок, Ручеечек, ручеек, Ты уходишь и поешь. Словно девушка-дитя, В малом
Вильяму Р. Морфилю «Кто печаль развеял дымкой? Кто меж тучек невидимкой Тусклый месяц засветил? Кто, шурша травой густою, Возмущает над водою Точно дальний дым
Рудра, красный вепрь Небес, Ниспосылатель алых жгутов, Отец стремительных Марутов, В вихре огненных завес, Гений Бури, Враг Лазури, Пробежал и вдруг исчез. Где
Русалка очнулась на дне, Зеленые очи открыла, И тут же на дне, в стороне, Родного ребенка зарыла. И слышит, как бьется дитя, Как бредит о мире свободном.
Заря-заряница, Красная девица, К церкви ходила, Ключи обронила, Месяц увидел, Солнце скрало. Заря-заряница, Красная девица, К людям ходила, Алмаз уронила, Ум
Рассветный свет попламеням идет, По облачным онразбросался кручам, Пылает факел дня, вонтот и тот, Багряный день велитзажечься тучам. Повелевает пеньемзвонких
Я помню... Ночькончалась, Как будто таял дым. И как она смеялась Рассветом голубым. Безмолвно мы расстались, Чужие навсегда. И больше не видались. И канули
Зародыш, в малом виде, естьполное растенье, В нем корень, стебель, листьявозможно различить. Едва заметно семя, но жажданаслажденья Зеленую, из мрака, исторгнет
1 Полозья проскрипели, Умолк вечерний гул. В недвижной колыбели Ребенок мой уснул. Горели звезды где-то. Но я их не видал. Мечта была пропета. Слеза была –
Ребенок, весь светлый, так милокурчавый, Сказал мне: «Иду за тобой я, – аты? За кем?» Распускались весенниетравы, Пестрели, желтели цветы, И я, рассмеявшись,
Звучная волна забытых сочетаний, Шепчущий родник давно умолкших дней, Стон утихнувших страданий, Свет угаснувших огней, С вами говорю в тенивоспоминаний, С вами
Мать была. Двух дочерей имела, И одна из них была родная, А другая падчерица. Горе – Пред любимой – нелюбимой быть. Имя первой – гордое, Надмена, А второй –
Солнце жаворонку силу петь дает, Он доСолнца долетает и поет. Птичкажаворонок – певчим птичкам царь, Насовете птиц давно решили, встарь. Норешенье птиц не
Ты не был знаком сароматом Кругом расцветавшихцветов. Жестокий и мрачныйанатом, Ты жаждал разъятьяоснов. Поняв убедительностьмуки, Ее затаил ты в крови, Любя
Константин БАЛЬМОНТ