Мы, человеки дней последних, какбледны в жизни мы своей! Как будто в Мире нет рубинов, инет цветов, и нет лучей. Мы знаем золото лишь в деньгах,с остывшим

Снова Тень, и снова Дьявол,снова Тень, и снова боги, Сноватягость перекрестков, и несчетные дороги. Будет,будет. Надоело. Есть же мера наконец. Еслижалкую

Есть много струй вподлунном этом мире, Ключи поют в пещерах,где темно, Звеня, как дух, насемиструнной лире, О том, что духам пеньесуждено. Нам в

НашПророк неложно свят, Райскитрубы нам трубят. Преждечем явить свой лик, КРайским водам он приник. Преждечем нас в сад он ввел, ВсюВселенную прошел. Преждечем

Полевую сторону, в одеянии страшном, Душигрешные, сумраки лиц. Свети тьма выявляются, как в бою рукопашном, Всерасчислено, падайте ниц. Поправую сторону, в

Листья, расцветачервленого, С беглыми нитямипросини, В воздухе – запахижженого, Верные вестники Осени. Там, торфяными болотами, Ходит огонь завершающий, Птицы

Простименя, Небо с Землею, и Солнце, и Месяц и Звезды, Проститевы, горы, и долы, озера, леса, и поля, Воздушныептицы, простите, коль ваши увидел я гнезды,

Прости меня, прости.Цветы дышали пряно. Я позабыл совсем, чтогде-то бьется боль, Что где-то сумерки исаваны тумана. Меня, счастливого, бытьгрустным не неволь. Я

Мыпожалуй и простые, Еслиистина проста, Есливолны золотые Естьпростая красота. Мыпожалуй неучены, Дана что ж ученость нам, Еслисердце слышит звоны, Чтопроходят

Шелест листьев, шопот трав, Переплеск речной волны, Ропот ветра, гул дубрав, Ровный бледный блеск Луны. Словно в детстве предо мною, Над речною глубиною,

Я дух, я призрачный набат, Что внятен только привиденьям. Дома, я чувствую, горят, Но люди скованы забвеньем. Крадется дымный к ним огонь, И воплем полон я

Братья, посмотримте ясно, Скорбь о невнятном бесплодна, Девушки, утро прекрасно, Женщина, будь же свободна. Что нам скитаться по мыслям, Что нам блуждать по

Морской прилив растет, подъятыйглубиной, Валы запенились – седьмой,восьмой, девятый. Я чувствую тебя. Ты счастлива сомной. Мы возрастающей надеждою богаты. Мы

Только ты в мой ум проник, В замок, спрятанный за рвами. Ты увидел тайный лик, С зачарованными снами. Что нам этот бледный мир? Есть с тобой у нас примета: В

Был в мире древний Великан, Без сердца исполин. Он был как между гор туман, Он был чумой для многих стран, Угрюм, свиреп, один. Он сердце вынул у себя, И

Вкругсада – из рыбьих костей я построил забор. Наних положил изумрудно-сребристый ковер, Которыйя сплел из змеиных и рыбьих чешуй. Приходи,и яви мне свой взор.

Полюбите слезы, в вас воскреснетсмех. Прикоснитесь боли, удалится грех. Помолитесь Ночи, вам сверкнетЗаря, С светлым, с темным сердцемсветом говоря.

Из всех картин, чтосоздал я для мира, Всего желанней сердцумоему Картина – «ПробуждениеВампира». Я, право, сам не знаю,почему. Заветные ли в ней моимечтанья?

При начале весны пробужденныйПерун Вылетает на пламени синем, И под громы своих вулканическихструн Он несется по вышним пустыням. Он безумно летит в

Бог входит в существа,как Солнце сквозь окно, Когда оно встает загранью кругозора. Откроем занавес, намвсем светить дано, Быть жгучими, любить,быть частию

Земля дохнула зельями Предночными. Вдали, Зловещими ущельями, Туманы поползли. Загрезившими соснами Пронзивши бирюзу, Вершины дышат росными Дыханьями внизу. Все

Мне все равно: царем либыть могучим, Иль мудрецом, средьотреченных книг, Иль облаком, бегущим кдальним тучам, Чтоб засветиться молниейна миг. Всему и

Зачем мы торопимся к яркостичувства, В которой всех красок роскошныйзакат? Помедлим немного в преддверьяхИскусства, И мягким рассветом насытим нашвзгляд. Есть

Когда тебя зовет Судьба, Не думая иди, С немой покорностьюраба, Не зная, что тамвпереди. Иди, и ставши сам собой, В тот вечно-страшныйчас, когда Ты будешь

Неназываемый цветок, Который нежен и прелестен, И каждой девушке известен, Как всем певцам рожденье строк. Неназываемый цветок, Что только раз один алеет, И

Во мне стихи поют – на преломленьедня, Когда блестящий Шар начнет к морямспускаться. Тогда стихи звучат, преследуютменя, Как пчелы летние, жужжат,

Есть другие планеты,где ветры певучие тише, Где небо бледнее,травы тоньше и выше, Где прерывисто льются Переменные светы, Но своей переменоютолько ласкают,

Я был листок, Гонимый бурей. Был в пляске ног Блаженных гурий. Я был как гром, Огнем одетый. Был водоем, Грозой пропетый. Как луч к лучу, Я мчался к чуду. И все

При Море черном стоят столбы. Столбы из камня. Число ихвосемь. Приходят часто сюда рабы. И сонмы юных несут гробы. Бледнеют зимы. И шепчет осень. Порой и звери

Спите, полумертвыеувядшие цветы, Так и не узнавшиерасцвета красоты, Близь путей заезженныхвзращенные Творцом, Смятые невидевшимтяжелым колесом. В час, когда

Где бы ни был я, везде,как тень, со мной Мой милый брат,отшедший в жизнь иную, Тоскующий, как ангелнеземной, В своей душе таящийскорбь немую, – Так явственно

Птичка серая летает Каждый вечер под окно. Голосок в кустах рыдает, Что-то кончилось давно. Звуки бьются так воздушно, Плачут тоньше, чем струна. Но внимают

Благородному борцу Петру Федоровичу Николаеву Вдали от блеска дня, вдали от шума, Я жил не год, не два, а сотни лет. Тюремщик злой всегда молчал угрюмо, Он мне

Вся Природа послушанье И таинственный устав. Рьяных смерчейрокотанье, И шуршанье светлых трав. Смерти бледное явленье, Ярких радуг семицвет. Взрыв подземного

Засветились цветы в серебристойросе, Там в глуши, возле заводей, вдревних лесах. Замечтался Поток о безвестнойкрасе, На пиру он застыл в непонятныхмечтах.

Факелы, тлея, чадят, Утомлен наглядевшийсявзгляд. Дым из кадильниц излит, Наслажденье, усталое,спит. О, наконец, наконец, Затуманен блестящийдворец! Мысль,

Безумие и разум равноценны. Какравноценны в Мире свет и тьма. В нихдва пути, пока мы в Мире пленны, Показамкнуты наши терема. Ипотому мне кажется желанной

Пошутит Водяной – измочит, Пошутит Леший – закружит, Русалка шутит – защекочет, Пошутит Ночь – заворожит. Константин Бальмонт. РУНЫ НОЧИ (Сб. ПТИЦЫ В ВОЗДУХЕ)

Ю. Балтрушайтису Тебе известны, как имне, Непобедимые влечения, И мы – в небеснойвышине, И мы – подводныетечения. Пред нами дышит череда Явлений Силы

Аправда пошла по поднебесью. Из Голубиной книги Кривда с Правдою сходилась, Кривда в споре верх взяла. Правда в Солнце превратилась, В мире чистый свет зажгла.