Скоро на небе Месяц проглянет. Листья застыли. Время уснуть. Ночь пронесется. Утро настанет. Снова забота сдавит нам грудь. Птички замолкли. Друг бесприютный,

Для каждого естьвозжеланье быть в тихом покое. Для каждого змеемползущим приходит черед. Уж скоро я будусветиться как Солнце Ночное, Как Месяц багряный,когда он

Божий кузнец, Дороги и реки кует, Зиме изо льда он готовитларец, Алмазы вбивает вхолодный венец, Рассыпавши снег,разукрасивши лед, Звонко кует. Белая кузница –

Немая тень среди чужих теней, Я знал тебя, но ты не улыбалась,– И, стройная, едва-едвасклонялась Под бременем навек ушедших дней,– Как лилия, смущенная волною,

Можно петь немолчныехвалы, Говоря всегда одно в тоже. Я люблю провалы горноймглы, Где кричат голодныеорлы, Узкий путь, что с каждыммигом строже – Выше, выше

М.А. Дурнову Прекрасен полуночный час для любовныхсвиданий, Ужасен полуночный час для бездомных теней. Как сладко блаженство объятий и страстныхрыданий, И как

Под низкою крышкою гроба, Забиты гвоздями, Недвижно лежали мы оба, С враждебными обачертами. Застывшие трупы, мы жили Сознаньем проклятья, Что вот и в могиле –

Нет, недаром я повзморью возле пенных волн бродил, В час, когда встаюттуманы, как застывший дым кадил. Нет, недаром я влегенды мыслью жадною вникал, Постигая

Едва-едва горит мерцанье Пустынной гаснущей Луны, Среди безбрежной тишины, Среди бездонного молчанья. Иду один... Везде снега, Снега и льды, и воздух мертвый,

Нетдругого учения. Не ищите его. Ана чем вы поставлены, стойте. То,что вам заповедано, не утратьте того, Изакинувши невод свой, пойте. Неженись, неженимые.

Как нам отрадно задуматься всумерках светлых вдвоем! Тень пролетевшего ангела вижу вовзоре твоем. Сердце трепещет восторженно вольноюрадостью птиц. Вижу

Нет слез. Я больше плакать неумею, С тех пор как посвящен я вколдуны. О, Вещая Жена! Я ведал с нею Ведовское. На зов ее струны Скликались звери. Говорчеловечий

Мынайдем в нашем тереме светлый покой, Гдеигрою столетий украшены стены, Гделишь сказкою, песнею стали измены, Чтобза мигом был миг, за восторгом другой. Ятебе

СедьмоеНебо, блаженный Рай Незабывай. Мывсе там были, и будем вновь, ГласитЛюбовь. ПрестолыНеба, сады планид – Длявсех, кто зрит. НесчетныСолнца, жемчужность

Я забыл, откуда я пришел, Я,уйдя, не вспомню жизни здешней. Я незнаю, мой ли произвол Создалсветлый призрак с дымом зол, Осеньпредрешил в улыбке вешней.

Мать Матерей, родимаяЗемля, Отец Земли, лазурныйОкеан. Покой сознанью синимНебом дан, И нежат мысль зеленыеполя. Я был как все. Во мнегорел Огонь. Я жил во

«Не лучше ли страдание, Глухое, одинокое, Как бездны мироздания, Непонято-глубокое? Не лучше ли мучение, Чем ясный звонкий смех? Полюбим отречение, Разлюбим

Не обвиняй, не обвиняй. Бытьможет, он неправ. Но он в тюрьме твоей забыл пучокдушистых трав. И он в тюрьме твоей забылзамуровать окно. И Мир Ночной, и Мир

Не погасай, она сказала, Твой свет восторг. Не погасай. – О, нашей власти слишком мало, Чтоб не уйти в закатный край. Закат алеет нежной кровью, И стынет в

День погас, и ночь пришла. В черной тьме душа светла. В смерти жизнь, и тает смерть. Неба гаснущая твердь Новой вспыхнула красой: Там серебряной росой, В самой

На золотых рогах Небесного быка, В снежистых облаках, Где вечная река, – В лазури высоты, Слились живым венком Багряные цветы Над сумрачным быком. Возрадовался

От мужского сердца кженскому Есть один заветный путь, К единению вселенскому, Чтобы счастием дохнуть. Он небесными светилами Предуказан навсегда: – Меж двумя,

1 Когда бы я к тебе ни приходил, Ты был всегданеотразимо-цельным, Властительным, как голос измогил, С лицом волхва, каким-тозапредельным. И я в тебе искал

Твой смех прозвучал,серебристый, Нежней, чем серебряныйзвон, – Нежнее, чем ландышдушистый, Когда он в другоговлюблен. Нежней, чем признанье вовзгляде, Где

Колокольчик на опушке леса, С звонами, что внятны слуху фей, Бархатисто-пышная завеса, Возле лиловатых орхидей. В лепете романса – цвет сирени, Сад мечты, и в

Близ потока могучего звезд, Разметавшихся в Небе как мост, Что до Вечности тянется в Море. Возле млечных сияний пути, Где приходится мертвым идти, Светят

Незабудочкацветочек Оченьласково цветет, Длятебя мой друг-дружочек Надводицею растет. Надводицей, над криницей, Надводою ключевой, Назаре с звездой-звездицей

Напевы рун звучат – нолишь для взора, В узорах звезд, в которыхвысота Сложила гимныогненного хора Под верховенствомЮжного Креста. Напевы рун дрожат – ихслышит

Aire у flor... Calderon Воздух ицветок... Кальдерон Цветок, и воздух,смущенный эхом, То полный плачем, тополный смехом. Цветок нарцисса, и звукзаветный, Ответом

У Феи – глазки изумрудные, Все на траву она глядит. У ней наряды дивно-чудные, Опал, топаз, и хризолит. Есть жемчуга из света лунного, Каких не видел взор

Фея сделала находку: Листик плавал по воде. Из листка построив лодку, Фея плавает везде. Под стеной ручного срыва Показался ей налим, Он мелькнул пред ней

Круговой полет планет, Их сплетенья в темноте, Полосой идущий свет Метеоров и комет, Ужасающих примет В говорящей пустоте. Это все – мои черты, Начертанья вещих

Nasz taniec, nasztaniec... Przybyszewsky Наш танец, наш танец... Пшибышевский (польск.) Наш танец, наш танец – естьдикая пляска, Смерть и любовь. Качанье,

Вы томительные, Усыпительные, Ничего вам не дано, Даром канете на дно Богом кинутые, И отринутые, Не согреты вы ничем, И живете низачем. Не постигнувшие, И не

«Я вернусь к вам потом. Явернусь к вам с Царевной» – Так молил я своих насвоем корабле. «Отпустите меня». – Но сугрюмостью гневной Мне твердили они о добреи о

Расцветилась ограда Над последней чертой. Красный лист винограда, Клена лист золотой. Нет зеленого сада Над сафирной водой. Лишь тяжелого бора Зеленчак

Среди могил неясный шопот, Неясный шопот ветерка. Печальный вздох, тоскливыйропот, Тоскливый ропот ивняка. Среди могил блуждают тени Усопших дедов и отцов, И на

Сгибаясь, качаясь,исполнен немой осторожности, В подводной прохладе,утонченный ждущий намек, Вздымается стебель,таящий блаженство возможности, Хранящий

Есть намеки тайные В будничных вещах. Есть необычайные Пропасти в сердцах. В той же ежедневности, Где томишься ты, Дышат бури гневности. И цветут цветы. Краткое

Я видел всю Волгу, откапель до Каспия, Я видел разлившийся Нил, Что грезит доднесь – инавек – Фараонами, Синея меж царских могил. Я видел в Америке