Звездники,звездозаконники, Божиейволи влюбленники, Крестопоклонники, Цветопоклонники, Здесьв Вертограде мы все Вневыразимой красе. Бездники,стали мы звездники,
Лицоего было как Солнце – в тот час когда Солнце в зените, Глазаего были как звезды – пред тем как сорваться с Небес, Икраски из радуг служили как ткани, узоры,
Навершине скалы, где потоком лучей Солнцежжет горячей, где гнездятся орлы, Изтуманов и мглы зародился ручей, Всезвончей и звончей по уступам скалы Онволной
Николаю Ильичу Стороженко Брызнули первые искрырассвета, Дымкой туманнойпокрылся ручей. В утренний час егорокот звончей. Ночь умирает... И вотуж одета В
Королева Каралуни, Над полянами Литвы, Плачет в месяце Июне, Плачет с ней листок травы. А в пределах Норги Фрея Плачет, глянув на утес, И болотная лилея След
Заря-Заряница, Красная Девица, Красная Девица, полуночница. Красные губы, Белые зубы, Светлые кудри, светлоочница. Все ли вы, Зори, В красном уборе, С кровавыми
Когда ты заглянешь впрозрачные воды затона, Под бледною ивой, присвете вечерней звезды, Невнятный намек напризыв колокольного звона К тебе донесется иззамка
Не убивай. Не отнимай.Не соблазняй – несоблазненный. Не завлекай в веселыйгай, коль сам не взят тоской бессонной. Но если ты взлюбилмечты, как любим сердцем
Запорожская дружина дней былыхбыла прекрасна, В ней товарищи носились за врагамипо степям. Не жалели, не смущались, и одно имбыло ясно: Это небо – наше небо,
В закатном зареве мгновений,твоих или моих, Я вижу, как сгорает гений, каквозникает стих, В закатном зареве мгновенийдокучный шум затих. Воспламененное Светило
По-санскритски Тамара – Вода, Массагетская диво-царица Томирисесть Дочь Океана, А владычица Сакских степей естьЗарина, Заря, Что всегда Достоверна над зыбью
Как в небесах, объятых тяжкимсном, Порой сверкает беглая зарница, Но ей не отвечает дальний гром, – Так точно иногда в уме моем Мелькают сны, и образы, и лица,
Еще последний снег вдолине мглистой На светлый лик весныбросает тень, Но уж цветет душистаясирень, И барвинок, и ландышсеребристый. Как кроток и отрадендень
Ровное, чистое, Поле путистое, К недостижимому, Счастью любимому. Счастье, блеснешь ли когда? Только пойдешь к тебе, Только речешь Судьбе: Дай же мне, дай мне
Уличной испанке Бедная ты замарашка, Серенький робкий зверок, Ты полевая ромашка, Никем нелюбимый цветок. Ты и не знаешь, какманит Прелесть незнатныхполей, Вид
Глубокие рвы. Подъемные мосты. Высокиестены с тяжелыми воротами. Мрачныепокои, где сыро и темно. Высокиезалы, где гулки так шаги. Стеныс портретами предков
1 В старинном замке ДжэнВальмор, Красавицы надменной, Толпятся гости с давнихпор, В тоске беспеременной: Во взор ее лишь бросишьвзор, И ты навеки пленный. 2
Ниотцу, ни матери, ни племени, ни роду Тайноедуши своей ты не предавай. Ктоне сопричислился духом к Хороводу, Пустьв своем скитается. Вольных не замай.
1 Я видел правду толькораз, Когда солгали мне. И с той поры, и в этот час, Я весь горю в огне. Я был ребенком лет пяти, И мне жилось легко. И я не знал, что я
Месяц, Месяц, где ты был? – На том свете я ходил. – Озаритель облаков, Что ты видел? – Мертвецов. – Много ль их? – Безмерный ряд. – Что там делают? – Все спят.
О, краски закатные! О,лучи невозвратные! Повисли гирляндамиоблака просветленные. Равнины туманятся, илеса необъятные, Как будто не жившие,навсегда утомленные. И
Месяц, Месяц, зачем ты мне дан? Тынеясно мне светишь в ночах. Тызастывший потухший вулкан. Месяц,Месяц, зачем сквозь туман Тызастылый внушаешь мне страх?
Я свет зажгу, я свет зажгу, На этом берегу. Иди тихонько. Следи, на камне есть вода. Иди со мной, с огнем, туда, На белом камне есть вода. Иди тихонько. Рука с
Красной калиной покой свой убрав, Принеся в него много лесных, стреловидных, как будтоотточенных, трав, Я смотрю, хорошо ль убрана моя хата, И горит ли в ней
Заинька беленький хвостикомморгал, Заинька в садике вкусного искал. Заиньку в садике садовникувидал, Выстрелил в заиньку, выстрел непопал. Заинька прочь ушел, пошел он вогород, В грядках капустных стал сильныйнедочет. Заиньку отдали амке под надзор, Амкает амка, но зайка ловкийвор. Заиньку белого…
Иду я в чистом поле, На светлой вольной воле, Навстречу мне бегут, Свились в крученый жгут, Семь духов с полудухами, Все черные, все злые, Охочие до зла. Семь
Бог, избавь от глаза нас, Защити на слабый час, Сохрани от черного, Серо-голубого, Ласкового, злого, Желтого, укорного, Синего, немого, От зеленолистного,
Птица летит за моря, Зверь за леса убегает, Дерево в дерево, искра в огоньускользает, горя, Железо в руду, свою мать, земляв Мать-Землю Так, Черная немочь, не
Засветло встал я, Лицо умывал я, И в двери иду из дверей, Из ворот я иду в ворота, В чисто поле, к дремучему лесу,где между ветвей Днем темнота. А из лесу
Змея-Медяница, старшая меж змей, Зачем учиняешь изъяны, и жалишь,и жалишь людей? Ты, с медным гореньем в глазахсвоих злых, Собери всех родных и чужих, Не делай
Начертивши ножом Круговую черту, Углем ее обведя, И зажженной лучиной как глазом змеиным глядя, В полночасье ночном, И зажженной лучиной, сосновой, отрезанный
Под морем Хвалынским стоитмедный дом, Закован Змей огненный в дометом, Под Змеем под огненным ключсемипудовой, От светлого терема, сбогатырской броней. По Волге
В чисто поле я пошел, В чисто поле я пришел, На Восток я поглядел, На Востоке камень бел, На Востоке камень ал, Семь я братьев повстречал, Семь я братьев, семь
Хмель я, смеющийся Хмель, Пчела прожужжит, или шмель, Все цветет расцветающий Хмель. Хмель я, пьяню я, и млею, Снова, в похмелье, хмелею. И поет, разливаясь,
Под дубом под мокрецким, На тех горах Афонских, Сидит Пафнутий старец, Тридесять старцев с ним. Двенадесять идут к ним Девиц простоволосых, Девиц простопоясых,
Константин БАЛЬМОНТ