I Раздвое третьего рассматривали в лупы Иизрекли: «Он глуп». Весь ужас здесь был в том, Чтотот, кого они признали дураком, Былумницей – они же были глупы. II

Захватанныекопотью и пылью, Туманами,парами и дождем Громадыстен с утра влекут к бессилью Твердяглазам: мы ничего не ждем... Упитанныеголуби в карнизах,

Садик.День. Тупой, как тумба, Гость– учитель Ферапонт. НепреклоннееКолумба Ясмотрю на горизонт. Тусклольются переливы. Гостьрассказывает вслух Попоследней

ОРахиль, – твоя походка Отдаетсяв сердце четко... Голоствой, как голубь кроткий, Стантвой – тополь на горе, Иглаза твои – маслины, Такглубоки, так невинны,

Во имя чего уверяют, Чтонадо кричать – «рад стараться!»? Во имя чего заливают Помоямиправду и свет? Ведь малые дети и галки Другдругу давно рассказали, Что в

В городе кран повернешь – брызнетхрустальный поток, Хоть до карнизов залей всюквартиру... Никто в городах о воде и невспомнит, – По трубам, жилам

Белеютхаты в молочно-бледном рассвете. Дорогамягко качает наш экипаж. Мыедем в город, вспоминая безмолвно о лете... Скрипятрессоры и сонно бормочет багаж.

Волккак-то драл с барана шкуру. Баран,конечно, верещал. Озлилсяволк: «Что воешь сдуру, Нахал! Дерутебя тебе ж во благо – Без шкурылегче – тесно в ней. Я этутему

Укрыльца воробьи с наслаждением Кувыркаютсяв листьях гнилых... Явзираю на них с сожалением, Иневольно мне страшно за них: Какживете вы так, без правительства,

Мимо нашегоплота Целыйдень плывут флотилии – Городскаямелкота Высыпаетв изобилии. Томнокрякают гитары, Тилиликаютгармоники. Сваталчерт, да подоконники – Что

(Всем добрымзнакомым с отчаянием посвящаю) Итак –начинается утро. Чужой,как река Брахмапутра, Вдвенадцать влетает знакомый. «Выдома?» К несчастью, я дома.

В Государ.Совете одним из первых будет разбиратьсядело о том, признаются ли Бестужевскиекурсы высшими. Спор этотведется уже 7 лет. («Речь») Всредневековье шум и

Надголовой белеют сакли, Ай-Петри– глаз не отвести! Рядкипарисов в пыльной пакле Торчитвдоль знойного пути. Над сизой чащей винограда Сверкает известью ограда.

Облаковоранжевые пряди Взволновалинебо на закате. Вароматной, наплывающей прохладе Зазвенелв душе напев крылатый. Всетемнее никнущие травы, Всебагряней

Блоха впилась вспинной хребет, Луна лобзаетпереулок. Мои глаза –пустой шербет, А щеки – парабритых булок. Трень-брень! Анжелина, оставь свои шутки, Скорее

Метранпаж октавой низкой Оглушил ученика: «Васька, дьявол, тискай, тискай! Что валяешь дурака? Рифмачудля корректуры надо оттиск отослать...» Васькабрюхом

Надкладбищенской оградой вьются осы... Далековнизу бурлит река. Побокам – зеленые откосы. Ввысоте застыли облака. Крепкоспят под мшистыми камнями Костиместных

I КАМЕНЩИКИ Ноги грузныерасставивши упрямо, Каменщики вугловом бистро сидят, – Локти широкоуперлись в мрамор... Пьют, беседуют имедленно едят. На щеках

Складвазонов на дорожках, Накомодах, на столах, Накамине, на окошках, Набуфетах, на полах! Триазартных канарейки Третийчас уже подряд Выгнувтоненькие шейки,

Побурому скату, Гдемертвые листья гниют, Медлительноважно туманы плывут Кзакату. Пятнистые,мшистые буки Раскинулиярко-зеленые руки. Глазасквозь ажурную зелень

В этомдоме сумасшедших Надобыть хитрей лисы: Чутьосмыслишь, чуть очнешься – Исоскочишь с полосы... Мертвымсветом залит столик. Застеной храпит солдат.

Яркийцвет лесной гвоздики. Пряныйзапах горьких трав. Палисолнечные блики, Иглысосен пронизав. Душно.Скалы накалились, Смольныйвоздух недвижим,

Словнозвон бессонной цитры, Вглубине поет поток. Горы –пепельные митры... Заспиной скрипит мешок. Даль –цветистее палитры. Сбокувьется ветер хитрый. Взмок...

Серьезныхлиц густая волосатость Идвухпудовые, свинцовые слова: «Позитивизм»,«идейная предвзятость», «Спецификация»,«реальные права»... Жестикулируя,бурля и

Русалки вшироких матросских штанах Развинченнобродят по пляжу. Семействомарсельцев, обнявшись в волнах, Взбиваетжемчужную пряжу... У будкиприлизанный

Над головою поверевке вползает немец на скалу. А я лежу ленивейкошки, приникнув к теплому стволу. В груди пушистойжелтой ивы поет, срываясь, соловей, И пчелы

Сфрейлен Нелли и мистером Гарри Мыпокинули мутный Берлин. Весьокутанный облаком гари, Поездмчался средь тусклых равнин. Очертели нам плоские дали... Но вдоль

Чуть глазараспялишь утром, Вздернув нос надпростынею, Чуть лениводрогнешь пальцем Разоспавшейсяноги, – Из нутрасоседней койки Бас, пропахшийникотином, Задает

Вгрудь домов вплывает речка гулко, Влабиринте тесном и чужом Улочкакружит сквозь переулки, Иэтаж навис над этажом. Карликиль настроили домишек? Мышиль грызли

Кружки,и люди, и красные столики. Веселоль? Вдребезги – душу отдай! Милыенемцы смеются до колики, Визги,и хохот, и лай. Мирцли,тирольская дева! В окружности

Вдоль деревянной длинной дамбы Хвосты товарных поездов. Тюки в брезенте, словно ямбы, Пленяют четкостью рядов. Дымят гиганты-пароходы, Снуют матросы и купцы.

Светлыйнемец Пьетсветлое пиво. Пей,чтоб тебя разорвало! А я,иноземец, Сижутоскливо, Бледнеемизинца, Исмотрю на лампочки вяло. Просмотрелжурналы:

Вкоридоре длинный хвост носилок... Всеглаза слились в тревожно-скорбный взгляд. Тамза белой дверью красный ад: Ножвизжит по кости, как напилок, – Острый,жалкий

Небосеро, – мгла и тучи, садик слякотью размыт, Надокак-нибудь подкрасить предвесенний русский быт. Япришел в оранжерею и, сорвав сухой листок, Молвил:«Дайте

Сквозь небесноесито весь день моросил Тусклый,серенький дождик. Хлопья тучпаутиною рваной носились Над Севернымморем... Мы бегали к морюпрощаться –

ПортретБетховена в аляповатой рамке, Кастрюли,скрипки, книги и нуга. Довольныеобтянутые самки Рассматриваютбусы-жемчуга. Торчатусы и чванно пляшут шпоры.

Оптовый продавецподтяжек, мистер Крукс, Пресытясьбарышом, раскроет карту, Ткнет пальцем впервое попавшееся место – В Мадагаскар,Калькутту или Яву, Возьмет

За окном поднебом летним Промелькнуллесок и кони. Я с мальчишкойпятилетним Познакомился ввагоне. Места было оченьмало... Улыбнулись мыдруг другу, А потом я

Поет рубанокгладкий, Взлетает подоске, И стружки вбеспорядке Шуршат наверстаке, И клей ворчит вклеянке На медленномогне, И незабудки вбанке Синеют на окне. Так

Влитературном прейскуранте Язанесен на скорбный лист: «Нельзя,мол, отказать в таланте, Нобезнадежный пессимист». Ярлыкпришит. Как для дантиста Всерты полны гнилых зубов, Такдля поэта-пессимиста Земля– коллекция гробов. Конечно,это свойство взоров! Ужелимир так впал в разврат, Чтонет натуры для…